Страница 106 из 108
Глава 25
Элара Валериус
Пусть политическая ситуация в Остерхольде сейчас и напоминала безумный, кровавый хаос, Каллум Рейн, по крайней мере, больше не был тем бесправным, истерзанным Вейном Троем с Арены Зверей. Теперь ему не приходилось терпеть ежеминутные унижения, балансируя на грани жизни и смерти под плетьми надсмотрщиков.
И всё же Юлиан никак не мог успокоиться. Когда при дворе то и дело вспыхивали мятежи, а фигура нового Принца-регента приковывала к себе слишком много ненависти, как мой брат мог со спокойным сердцем оставить меня здесь одну?
— Нет, Элли, это исключено.. — твёрдо начал он, но я перебила его.
— Я хочу рискнуть, Юлиан. Хочу сделать ставку, — мои глаза оставались абсолютно сухими, а мысли — кристально ясными. — Если до назначенного дня свадьбы ничего не изменится, что ж... тогда я покорюсь судьбе.
— До этой проклятой свадьбы осталось всего четыре дня! Разве этого времени хватит, чтобы хоть что-то изменить? — Юлиан сердито нахмурился, в его голосе зазвенели нотки отчаяния. — Ты играешь со своей жизнью, Элли! На кону твоё будущее!
— Но, если я не выберу его сейчас, я буду жалеть об этом каждую секунду до конца своих дней.
Видя, что брат всё ещё собирается увести меня силой, я мягко прикусила губу и едва заметно улыбнулась. Я сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между нами, и произнесла едва слышно:
— Позволь мне открыть тебе один секрет, брат.
Мой взгляд наполнился чистым, прозрачным светом.
— Ты думаешь, что только наша семья сходит с ума из-за этого императорского указа о браке? Неужели ты думаешь, что Каллум не одержим этим?
Этот невыносимый мужчина готов был зубами скрежетать от удушающей, дикой ревности при одном лишь упоминании о моём несостоявшемся союзе с Адрианом Августом. Я знала его натуру. И потому я сознательно шла на этот безумный шаг, ставя всё на одну-единственную карту — на то, какое место я на самом деле занимаю в его израненном, тёмном сердце.
Юлиан промолчал, но в его яростном взоре мелькнула тёмная, мучительная борьба. Пользуясь его секундным замешательством, я осторожно потянула брата за широкий рукав, ласково уговаривая:
— Позволь мне хотя бы проводить тебя до ворот резиденции, хорошо?
Юлиан долго, испытующе всматривался в моё лицо, словно пытался отыскать в нём следы безумия, схожего с болезнью Регента, но в конце концов лишь тяжело и обречённо вздохнул. На моём лице расцвела ясная, облегчённая улыбка, когда мы вместе зашагали к массивным главным воротам.
— Нет, это всё же слишком опасно! — уже переступив порог резиденции, Юлиан внезапно резко развернулся и вновь мертвой хваткой перехватил моё запястье. — Я не смогу уснуть, зная, где ты!
Но стоило его пальцам сомкнуться на моей коже, как морозный воздух с оглушительным, яростным свистом разрезала стальная стрела.
Многолетний опыт выживания на полях сражений спас Юлиану жизнь — он инстинктивно рванул руку назад и отпустил меня в ту же долю секунды, когда тёмное оперение пронеслось в каких-то нескольких сантиметрах от его наручей. Тяжёлая боевая стрела с глухим, костяным треском вонзилась прямо в обледенелые плиты у нас за спинами.
Поверхность камня мгновенно покрылась уродливой паутиной глубоких трещин. Стрела ушла в землю без малого на десять сантиметров, а её стальной хвост всё ещё мелко и хищно вибрировал, издавая зловещий гул.
Юлиан бросил мимолётный взгляд на свой разорванный рукав, и его лицо почернело от гнева. Если бы он помедлил хоть мгновение, этот снаряд пробил бы не только ткань, но и его плоть вместе с костью.
— Элли, я всё же надеюсь, что твой разум когда-нибудь прояснится, — Юлиан яростно указал дрожащим пальцем на торчащее из земли древко. — Ты действительно добровольно хочешь остаться рядом с этим смертоносным чудовищем?!
Я тяжело вздохнула. Пятнадцать минут, которые мне милостиво выделил Каллум, истекли секунда в секунду.
— Он просто боится, что ты заберёшь меня отсюда. Как в прошлый раз, — я горько поджала губы и, аккуратно сняв с себя тяжёлый полководческий плащ брата, бережно протянула его обратно. — Обещаю, я буду отправлять весточку в поместье каждый божий день, чтобы вы знали: я жива и в безопасности. Пожалуйста, уступи своей Элли ещё один-единственный раз.
Эмоции Юлиана в этот миг были невообразимо сложными — смесь ярости, бессилия и глубокой братской любви отразилась на его благородном лице. Он молча принял плащ, сделал несколько шагов к своему коню, но затем снова замер. Брат обернулся и ещё очень долго, неотрывно смотрел на меня сквозь пелену летящего снега. Лишь когда я натянуто улыбнулась и ободряюще помахала ему рукой, он тяжело спустился по каменным ступеням и рывком вскочил в седло своего жеребца.
С крыши с тихим, едва слышным шорохом сорвался пласт подтаявшего снега.
Едва силуэт брата скрылся в морозном мареве, улыбка мгновенно сошла с моего лица. Я опустила взор на стрелу, сиротливо торчащую из расколотого кирпича, и тихо, устало вздохнула. Обхватив древко обеими руками, я с усилием выдернула его из земли, взвесила тяжёлое оружие на ладони и, резко развернувшись, решительно направилась обратно в спальню.
Что ж, пришло время запереть двери и наконец-то свести счёты с моим маленьким безумцем.
В просторной опочивальне не было ни единой души — всю прислугу словно ветром сдуло. Каллум всё так же сидел босиком на кушетке, застыв ровно в той же позе, в какой я его оставила. Он задумчиво и отрешённо вертел в своих бледных пальцах изящную резную фигурку из чёрного камня, полностью погружённый в свои пугающие мысли. Я крайне редко видела его настолько тихим, почти беззащитным на вид.
Заметив моё появление, Каллум на мгновение оцепенел. В его антрацитовых глазах промелькнуло искреннее, уязвимое изумление, которое он тут же поспешил скрыть за ленивой, привычно-лукавой усмешкой.
— Ты вернулась, моя госпожа, — он небрежно выпрямился, мимолётным движением пряча фигурку в потайной ящичек у изголовья софы. — Опоздала ровно на два вдоха.
— И как это понимать?! — я сердито нахмурилась и с яростным хлопком швырнула тяжёлую боевую стрелу на столик прямо перед его носом.