Страница 27 из 49
— Под видом пустых горшков тогда пронесли соль, очень много соли. Если бы Аглая знала, она бы взяла свой процент, да и все. А так выходит, что с королём она поссорилась совершенно бесплатно. Обидно, правда? Вот с тех пор это зеркало тут и стоит. Гномов, кстати, оно тоже показывает. Вот уж кто морок любит на всех наводить. Да, кстати, как дела у соседей? К вами уже приходили познакомиться?
— У меня нет соседей.
— Ну нет, так нет, — хмыкнул бродяга,- так вы меня пропустите?
— Да, конечно, — я развернулась к двери, крылья за моей спиной покачнулись, — А когда они проявятся? Крылья, я имею в виду?
Даже не знаю, чего я хочу больше — иметь настоящие крылья или чтоб они у меня никогда не отросли. Как с такими пойдёшь на работу, да и вообще? А с другой стороны, так хочется полетать. Раскрыть утром настежь окно, взобраться на подоконник, спрыгнуть и полететь над крышами домов. Или лучше ночью, чтобы никто не заметил?
— Не знаю я, когда у фениксов прорастают их настоящие крылья. Но выглядит это как оборот у волка. Сегодня крылатая дева, через час облезлая. У Аглаи вечно эти крылья отрастали, как что приснится. Просыпаешься, дышать невозможно, вся кровать пухом усыпана. Так вы пропустите меня или нет?
— Пропущу.
Я сбросила с двери цепочку, мужчина тотчас вошел в комнату, протянул мне зольник.
— Гостинец, как просили. Точнее, как Аглая просила. А это вот плата. Давайте ладонь.
— Ладонь?
— Монетами было бы привычнее и удобнее, соглашусь, но что уж взял. И ведь как специально угадал!
Я протянула ладошку, на нее ссыпалось с десяток крупных семян. Они похожи на перец — точно такие же большие, сморщенные, но цвет странный — золото, припорошенное розовым перламутровым блеском. Каждое семечко чем-то напоминает жемчужину, и его очень хочется сунуть в рот. Наверное, то же самое тягостное желание испытывает ребенок, когда видит яркие пуговки.
— Что это?
— Золотой амарант. Огромная редкость. Этого сорта даже у короля в хранилище нет. Приятного аппетита, птичка. Так я могу?
— Да-да, конечно. Вы извините меня за бардак, ещё не успела прибраться.
— Конечно. Сначала надарят непонятно чего, а потом попробуй, придумай место, куда это всё сложить. Не я же один с гостинцами-то прихожу. Зольник, я, кстати, еле нашел. Музейная вещь, редкость. Покрыт изнутри чистым золотом, а сам отлит из серебра. Никак не пойму, зачем Аглая именно такой попросила.
— Вот как? Спасибо.
Мужчина попрыгал через завалы вещей, улыбнулся каменной пантере, — О, а ты все ещё здесь?
Я едва прошла к двери, беззастенчиво вставила ключ в подходящий замок, провернула. На миг остановилась, что, если я открою дверь, а там ничего нет, пустота, точнее, штукатурка. Дёрнула ручку. За дверью большая комната, пол застелен деревом, стены обиты тканью, стол и рояль. Напротив меня стоит тяжеленный буфет, забитый посудой. Белый фарфор соседствует в нем с серебром. Я остолбенела. Дошла до окна, выглянула в него. За этой стеной точно ничего нет и быть не может. Там же пусто. А на самом деле там оказалась огромная комната и, скорее всего, далеко не одна.
— Вы говорите, там и сад есть?
— Огромный. Ягод очень много. Обратно ждите меня часов в семь. Вечера само собой.
— Хорошо.
— Где выход,я знаю.
— Пожалуй, я пройду с вами, чтобы…
* * *
Сергей
Сергей завернул за угол, там впереди обычный питерский двор. Плитка на земле, каменные стены, солнце сюда не затекает, хоть такие дворы и называют колодцами. Но, видимо, собирают они исключительно дождь, а не солнце. Широкая лоджия находится на уровне второго этажа. Если верить чертежам, это и есть вся квартира Этны.
Двери и здесь нет, впрочем, как и лестницы. Как попасть в квартиру, минуя закрытую дверь, это мы проходили, это я знаю. Как попасть в квартиру. у которой вовсе нет двери, вот в чем вопрос. А квартира притом есть, вот, что странно. Может, через соседнее здание попробовать? Ну, Этна, только мне попадись! Не удивлюсь, если тебя вообще замуровали в этой квартире, чтобы ты только не спасала весь мир.