Страница 26 из 49
Глава 11
* * *
В королевстве, где еще знают толк в кознях и золотом амаранте.
Король прошелся по залу. Несколько раз он заглядывал в камин, словно ждал, когда в нем что-то появится. Но угли горели все тем же ровным огнём.
— С ней так просто будет не справиться, — от стены отделился мужчина, прошел к креслу и сел в него. В то время, как сам король остался стоять на ногах.
— Предлагаешь убить? — король собственноручно пошевелил кочергой угли в камине, — Да что же это такое?
— Молодого феникса одолеть не так-то и сложно. Вряд ли она нашла свои крылья. Впрочем, как знать.
— Ну и где? — король озадаченно посмотрел на кочергу, ещё раз переворошил угли.
— Что вы ищете, ваше Величество? Только не говорите, что справедливость или еще того хуже — правду.
— С них нету никакого толка. Тем более, для меня. Я жду… Не суть. Так что ты сказал, феникса лучше убить? Я с тобою согласен, лорд Несс.
— Вот и отлично. Я сегодня же подошлю к ней убийцу.
— Выбирай наемника с именем, — король еще раз поддел угли.
— Он получает огромное удовольствие от убийств! Жестокий, неимоверно красивый, легко очаровывает женщин, притом любых.
— Отлично, тогда мы избавимся от феникса. ;
* * *
Этна
— В какое зеркало?
— В то, что у вас за спиной, хозяйка дивного дома.
— Я повернусь, а вы огреете меня по голове вашей кастрюлей
— Это — зольник, а не кастрюля. Зачем бы я стал это делать? — бродяга нахмурился, на лбу залегла глубокая складка. Я вдруг заметила, что на его лице грим. То, что я приняла за обычную грязь, очень уж плотно прилегает к коже, не осыпается от движений, да и вообще маслянистое. Странно.
— Чтобы ограбить.
Бродяга хмыкнул.
— Настолько не знать ничего о себе. Пожалуй. это даже забавно. Вы хоть понимаете, что через порог вашего гнезда никто не перешагнёт без разрешения? Или это будет стоить ему таких последствий, о которых лучше не знать и не думать. А чтобы спать крепко, то даже и не догадываться.
— Почему?
Может, он сумасшедший — мелькнула в голове рациональная мысль. Может, стоит полицию вызвать? Нет, это глупо, пока я объясню, как попасть в квартиру, меня десять раз успеют убить, ограбить, похоронить, еще и распродать краденое. Последняя квартира несуществующего дома — это и звучит странно. Не то ласточкино гнездо, прилепившееся к стене, не то изба на сваях-курьих ногах. Я прямо представляю свой звонок в дежурную часть. Я живу на втором этаже, но подняться нужно на пятый, чтобы спуститься потом вниз. Нет, идея вызвать полицию откровенно плоха.
— Потому что оскорбить гнездо феникса — грех страшный. А уж разорить — и вовсе будет значить для смертного оборвать свой род. Один такой смельчак был, так до сих пор у вас в привидениях ходит. А всего-то табакерку украл. Дорого ж она ему обошлась.
— У меня нет никаких привидений, — уверенно ответила я, но тень опасения все-таки закралась в душу. Еще и риелтор вспомнился. Он о привидении меня несколько раз предупреждал.
— А отчего тогда люстра дрожит? — бродяга хмурится, явно хочет меня в чем-то убедить. А именно в том, что я — птица? Или в том, что ему срочно нужно пройти через запертую дверь? Но такая дверь в квартире только одна и ведёт она прямо наружу, и находится на той же стене, что и окно. Я же вчера все обошла. Ванной комнаты, жаль, не нашла. Но для центра Питера в этом нет ничего удивительного. Далеко не случайно в коммуналках ставят душ прямо посреди кухни, да и не только в них.
— От метро. Люстра дрожит, когда к станции идет поезд. Здесь где-то рядом туннель. Может, прямо под домом?
— Вы плохо знаете свой город, госпожа Феникс. Нет здесь никакого метро. А вот привидение барона Девойта осталось. Хороший был парень лет сто с лишним назад. Ну как, хороший? Весьма необычный. Я смотрю, вы его основательно довели, если люстра стала часто дрожать. Так что, пропустите? Мне без вашего разрешения не пройти, а на ярмарку попасть очень уж хочется. Я и гостинчик припас. Обратно пойду, так тоже принесу. Честное слово даю. Вы подумайте, только не долго, а то я опоздаю, все расхватают.
Ключ обжигает руку, он горячий, колючий, я боюсь разжать пальцы, убедиться в том, что мне не привиделось волшебство. Вдруг на самом деле ничего этого нет. Так просто поверить в чудо, но так не хочется его потерять. Я закусила губу, еще раз взглянула на незваного гостя, он на шаг отступил от двери.
— Просто обернитесь, — шепнул он.
Медленно я повернулась. В зеркале отражаюсь обычная я — встрёпанные волосы непонятного цвета, сейчас они действительно напоминают пух только что вылупившегося птенца. Смятые, торчат в разные стороны. Домашняя одежда, ногти настолько отросли, что как будто даже загибаются немного. И когда только успели? Очень обидно. Чуда нет. Мне его просто не доложили. И зачем я только поверила незваному гостю? Для того, чтобы расстроиться?
Я обернулась к двери, хотела высказать всё. Но мужчина и сам растерян, только пальцем все тычет в мое старинное зеркало. Я вновь развернулась и вновь разглядываю своё отражение. За стеклом у меня вдруг отросли крылья. Точней, два огромных полотна, полных света и сумрака, как если бы разрезали на тысячу лент ясный день и сизую петербургскую ночь, всё это вместе перемешали и создали крылья. Они все мерцают, постепенно стал проявляться пух, затем длинные перья. Все это смешано, многие перья стоят дыбом. Я подняла руку, завела ее за плечо. Мое отражение потрогало перья, я же пальцами ощутила просто тепло. Самих перьев нет, и это немного обидно.
— Я думал, вы лукавите, — мягкий голос мужчины раздался совсем рядом со мной, — чтоб сторговать себе больше зёрен золотистого амаранта. А вы и в самом деле не знали.
— Не знала.
— Непроявленный Феникс. Знаете, это так странно.
— Непроявленный — это как?
Бродяга снова нахмурился, весь его лихой вид исчез.
— Это зеркало, оно особенное. Показывает то, что скрыто под мороком или еще чем-то. Ну, например, вас настоящую. Вы Феникс, этого не отнять, хоть ещё и не обрели крылья. Оборотня оно тоже покажет. И суть некоторых вещей. Например, тех, что зачарованы. Аглая потому и установила его напротив входа. Как-то раз через квартиру пронесли крупную партию контрабанды под видом цветочных горшков. Ее это очень расстроило. Да и король был в бешенстве. Зря он так, конечно.
— Не повезло. А если бы она знала, что несут вместо горшков?