Страница 17 из 49
— Спасибо, — я встала, дёрнула чемодан за ручку, в другой руке звякнула клетка. Может, напрасно я ее забрала из квартиры Сергея? Покупала, чтоб нам было уютно в его доме вдвоём, но как вышло, так вышло. Маменькин сынок! Во всем он с ней соглашался! И почему все так по-дурацки выходит? Сидел, глазами сверкал. Но, может, мама его уедет, и все еще наладится? Надо просто пару дней где-нибудь переждать. Или уже не наладится?
У самого выхода из вокзала я обернулась на голоса. Дым валит, пламя взлетело чуть не до потолка. Кажется, что ажурные решетки, подсвеченные этим огнем, чуть ли не горят. Я остолбенела. Со всех сторон крики, служитель старейшего вокзала бежит с огнетушителем. Внезапно воздух прорезал неистовый плач. Громкий, сильный голосок.
— Ребёнок! Живой! Целый вроде! Где мамаша? Здесь девица сидела!
Я поспешила уйти. Еще не хватало, чтобы меня объявили мамой чужого ребёнка.
* * *
Сергей
Темная подворотня, грозный голос, страх, что разгорелся в костер из углей, сверкающие глаза где-то внизу. Узкая рука, перехватившая горло. Полковник впечатался спиной в стену. Такого он не ожидал никак. От врага можно отбиться, но эту птичью хватку придется терпеть.
— Мамочка!
— Ты что себе позволяешь, негодник?
— Мам, ты чего? — Сергей попытался отвести руку от своего горла. Маме же неудобно, ещё плечико затечет.
— Я чего⁈ Довел несчастную девушку! Коленца выкидывает! Еду он такую не ест!
— Да я похудеть пытаюсь. Потерял форму.
— Пытайся, но молча. Сколько душе угодно. А девочку нашу чтоб не смел обижать! Турник тебе в помощь!
— Я пытаюсь.
— Значит, плохо пытаешься! Раз всё ещё не похудел! Видел бы тебя отец, он бы тебе голову оторвал. И на ордена бы твои не посмотрел, мерзавец!
— Почему мерзавец?
— А кто посмел женщину унижать? Ковер ему, видите ли, не постирали. Не было в нашем роду барчуков. И ты не аристократ и не барин! Из такого же теста, как и все мы.
— Да я не в том смысле.
— Полустолица на тебя плохо влияет, как я посмотрю. Возомнил о себе, не пойми что. А невесте даже условий не создал. Машинка стиральная сбоит и подтекает. Молчать, я все вижу. В потолке на кухне трещины.
— Это скороварка взлетела. Бракованная оказалась. Брак, понимаешь?
Сергею удалось отвести мамину руку от своего горла. Хоть бы синяков не осталось от этих натруженных пальцев. Теперь он отчётливо понимал, почему их корова в его детстве давала столько молока. Понимал и сочувствовал. Такими руками корову можно было отжать всю целиком. Видимо, Ночка такого исхода тоже опасалась.
— Я тебе дам брак. Такой брак! Девочка мучается, не знает, к чему в доме можно подступиться. Домострой мне тут развёл. Стыдоба! Позорище! Борзеешь! Уйдет она от тебя, помяни мое слово. Уйдет, и ничем уже не вернёшь. Женщина вытерла ладошку платочком.
— Я стараюсь. Я честно стараюсь. Я готов был укотовить Семен Марковича.
— Кого? — брови сдвинулись вместе. Сергей вздрогнул. Вот как это получается у мамы? Никогда и нигде ничего он не боялся, а ей только взгляда хватает, чтоб на душе стало сильно нехорошо. Совсем как тогда, в детстве, когда мама тихонько предупредила, что если он не сможет сделать карьеру, то гордиться им она уже и не будет. Если бы не та ее фраза — ни чина, ни орденов, ни должностей, ничего этого бы не случилось. Сергей с юности очень старался добиться всего, жадно жил, ради того, чтоб достичь своей цели.
— Ни дня больше моей ноги в этом храме Домостроя не будет! — Нора Семеновна демонстративно накинула ремешок сумочки на плечо. Чемодан она забирать не стала. Просто засунула его поглубже в кладовку. Какой смысл, если дня через два она вернется сюда к сыну с деревенской колдуньей?
— Мама?
— Стой там, где стоишь! И подумай, как следует, о своем поведении. Ты меня очень расстроил, Серёжа. Повезло, нашел хорошую девочку и так с ней обращаешься. Это ужасно.
— Мам, ты не права.
— Я права всегда. Не перечь мне. Мать оценивают по успехам их детей. Я как-никак воспитала полковника.
— Но я ведь тоже старался, из шкуры вон лез, — вскипел Сергей наконец-то. Обычно в моменты редких ссор с мамой он просто молчал, ну или на худой конец соглашался. Проверенная годами опыта практика. Дешевле покивать головой и со всем согласиться, чем идти на реальные уступки.
— Лезли многие, ты не поверишь. А полковник в нашем селе только один. И все благодаря мне. Спорить он будет. Совести у тебя нет никакой. Чем за мамкой бегать, лучше невесте своей цветы купи.
— Этна букетов на любит.
— Святая женщина! Только бы не упустить. А ты — скотина неблагодарная. Марш тогда за конфетами!
— Она рыбку любит.
— Ну, значит, за рыбкой. Если ты не ошибся.
Сергей постоял немного на улице. Сердце обожгла обида. Мама уезжает. Не так часто они видятся, чтобы вот так расставаться. Резво подошло такси. Мама сама открыла дверцу, села внутрь и даже не помахала на прощание. Раньше они долго не могли расстаться друг с другом перед отъездом. Да и встречались от силы раза два в год. Сначала была учёба, институт. Потом казармы. Попробуй быть лучшим всегда. А потом вот… Осел он в мрапчно-прекрасном северном городе, в то время, как мама предпочла вольную жизнь а южном селе.
Может, мама права? Может, он и вправду был слишком строг с любимой девушкой? Или говорил что-то не то? Не так заботился? Впрочем, волновало Сергея больше не это. А сомнительная перспектива близкого сумасшествия. Интересно, такое случается от великой любви? Мужчина вздохнул и направился к двери парадной. Внутри он готовился к непростому разговору с невестой. Как ей объяснить мамин внезапный отъезд? Что-то же придётся говорить? Прости, я издевался над тобой, так мама не захотела на это смотреть? А если и вправду издевался по недомыслию? Выйдет совсем уж неудобно.