Страница 7 из 30
Глава 4
Украденная невеста
Эвелина
Свадебные туфли жали немилосердно. Травница Лидия, чтоб ей всю жизнь одними лопухами лечиться, умудрилась-таки привезти этот несчастный лунный первоцвет, но к моменту, когда меня, затянутую в корсет до состояния бездыханного полена, притащили к алтарю, мне уже хотелось не замуж, а просто куда-нибудь прилечь и освободить свои ноги от этой ходячей пытки.
Священный залец нашей ратуши, гордо именовавшийся храмом, сиял парадным лоском. На стенах горели жирные восковые факелы, от которых нещадно несло салом, а витражные окна с изображениями древних праведников подрагивали от вечернего сквозняка. Товальд держал меня за руки, нежно глядя сверху вниз, и прикосновение его рук было успокаивающе теплым и надежным, как всегда.
— В этот светлый час, перед лицом Неба и земли… — завел старый жрец Патрик торжественно-гнусавым голосом, и я постаралась улыбнуться жениху.
Но улыбка всё равно вышла кривоватой. А всё потому, что внутри все как-то странно скреблось, раздражая невесть откуда взявшейся неуверенностью в своих решениях. Я то и дело косилась на свою грудь, где прямо под вырезом белого платья лежал расколотый кулон. Трещина делила мутный кристалл пополам, и от этой штуки больше не шло привычно убаюкивающего холодка, а сам металл едва заметно зудел, напоминая о том сумасшедшем бродяге с золотыми глазами, в которых светились вертикальные зрачки хищника.
И о том, как у меня позорно подогнулись колени от одного его взгляда…
— Эвелина, любовь моя, ты меня слышишь? — тихонько шепнул Товальд, слегка сжав мои пальцы, и его светлые брови обеспокоенно сошлись у переносицы. — Ты бледная, как полотно. Корсет давит?
— Давит, — честно призналась я одними губами, косясь на жреца, который неодобрительно зыркнул на нас поверх своей потрепанной книги со священными письменами. — И туфли дурацкие. Слушай, а что, если мы сократим часть про долготерпение и обязанности жены?.. Мне кажется, его святейшество Патрик на этой главе обычно засыпает.
— Потерпи еще немного, хорошая моя, — мягко улыбнулся Товальд. — Скоро все закончится. Ночью мы будем дома. Только ты и я.
Но почему-то при этому в глубине его зеленых глаз на долю секунды мне почудился проблеск чего-то странное. Не то раздражения, не то тревоги. Он бросил короткий взгляд на мой треснутый амулет и едва заметно нахмурился.
И я тоже нахмурилась.
Потому что обычно от его ласковых слов у меня внизу живота привычно вспыхивало тепло, но сейчас… ничего не отозвалось. То есть вообще. Зато в памяти тут же вспыхнул дурацкий жар, который скрутил меня на рынке, когда чужак просто подышал мне в шею.
Я мысленно обозвала себя последней порченой девкой и сердито тряхнула головой, едва не сбив свадебный венок из омелы.
— … готовы ли вы взять в жены сию деву, делить с ней хлеб и кров, защищать от меча и пламени?.. — продолжал бубнить жрец, водя сухим пальцем по пергаменту.
— Готов, — звучно отозвался Товальд, расправив широкие плечи.
Я невольно засмотрелась при этом на его парадный камзол, расшитый серебряной нитью, который выглядел чертовски богато для нашего захолустья. Настоящий рыцарь, спасший меня из огня. Мой личный герой.
— А ты, дева Эвелина, готова ли пойти за сим мужем, чтить его волю, хранить очаг и…
Договорить старик не успел.
Дышать в храме вдруг стало так тяжело, словно на крышу ратуши рухнула чугунная плита, а уши заложило так, что собственный судорожный вздох показался мне далеким шорохом. Факелы на стенах одновременно дрогнули, пустив струйки черного вонючего дыма, а затем их пламя окрасилось в слепящий золотой цвет.
— Что за… — пробормотал жрец, роняя священную книгу прямо на замшелый каменный пол.
А в следующий миг небо над городом взорвалось.
Оглушительно-утробный рев вспорол воздух, и пол под нашими ногами пошел ходуном. Штукатурка с потолка вдруг осыпалась мелкой крошкой прямо на мою фату, а огромные витражные окна с дребезгом лопнули внутрь зала, осыпав алтарь сотнями цветных стекляшек.
— Дракон!!! — истошно заорал кто-то в дальнем конце зала, где сидели немногочисленные гости и старейшины. — Королевский ящер за Стеной! Повстанцы, к оружию!
— К Эвелине не подходить! — мгновенно среагировал Товальд, с поразительной для горожанина скоростью выхватывая длинный каленый меч из-под парадного плаща, и тут же задвинул меня себе за спину, загораживая от дверного проема. — Стража, ко мне! Тварь пришла за ней!
— Товальд, что происходит⁈ Какая тварь⁈ — взвизгнула я, вцепляясь пальцами в его плотный рукав.
Из-за его плеча мне ничего не было видно, кроме кружащейся в воздухе пыли и падающих кусков известняка.
— Кровавый тиран прислал своих ищеек! — рявкнул жених, срываясь на странно-свистящий хрип. — Назад, Эви! К стене жмись!
Тяжелые двери храма, окованные железом, которые три дюжины мужиков вешали целую неделю, выбило внутрь с таким треском, будто по ним ударили стенобитным орудием, и один из обломков напрочь снес стойку с пожертвованиями. Медные монеты с веселым звоном покатились по полу.
Четверо стражников Товальда, опытные наемники с границы, попытались встать в проходе, выставив пики, но даже замахнуться не успели, когда в проем шагнул мужчина в разорванном черном плаще. От от него во все стороны ударила такая волна невидимой жуткой силы, что у меня перехватило дыхание. От этой силы любое живое существо должно было либо бежать, либо лечь и сдохнуть от страха.
Вот и наемники просто повалились на колени, роняя оружие, и их стошнило прямо на каменные плиты. Они даже головы были не в силах поднять под этим невидимым прессом… в отличие от меня.
— Ты… — выдохнула я, мгновенно узнав эту колоссальную фигуру незнакомца.
Капюшона на нем больше не было, и жесткие темные волосы разметались по плечам. На бледном хищном лице горели два золотых костра вместо глаз, а по шее и щекам быстрыми волнами переливалась черная, как антрацит, чешуя. Он выглядел как чудовище, наполовину выбравшееся из человеческой шкуры, и этот монстр смотрел только на меня.
— Тварь чешуйчатая… — прошипел рядом Товальд, и в его голосе я вдруг услышала бешеную застарелую ненависть. — Ты опоздал! Она моя!
— В сторону, смертник, — глухо бросил дракон.
Его голос был похож на скрежет гранитных валунов, от которого вибрировали ребра. Он сделал один шаг, лениво наступив на пику одного из наемников, и та с сухим щелчком разлетелась на щепки.