Страница 30 из 30
Эпилог
Когда-то мне казалось, что этот замок — лишь красивая золотая клетка, пропитанная кровью и древними тайнами. Когда-то я попала сюда через портал вместе с мужчиной, который внушал мне лишь ужас. Тогда я думала, что моя жизнь разрушилась, но, оказывается, она только начиналась.
И сейчас, спустя семь лет, каждая каменная плита, каждый гобелен и каждый луч солнца, пробивающийся сквозь витражи, были для меня самым настоящим домом. Я любила это место всей душой. Ведь здесь я стала женой, любимой женщиной и матерью.
Сейчас я сидела на широкой террасе, залитой мягким послеполуденным светом, и с улыбкой наблюдала за тем, как наш пятилетний Дарен, с невозможным упорством, доставшимся ему по наследству от отца, пытается поймать иллюзорную бабочку. Его заливистый смех эхом разносился по внутреннему двору. А вот когда он злился на ускользающую добычу, его глаза вспыхивали знакомым расплавленным золотом, и с крошечных клыков срывались искры пламени.
Рядом, в плетеной колыбели, тихо сопела наша дочь. Маленькая, хрупкая, внешне похожая на меня, но с такой же упрямой драконьей кровью, как и у её старшего братика и, естественно, отца.
В королевстве теперь царил мир.
Смерть Товальда и уничтожение его некромантского культа поставили точку в войне, длившейся столетия. Земли за Стеной начали оживать, и граница была окончательно стерта. Весь наш мир наконец выдохнул, подчинившись непререкаемой, но справедливой власти своего короля.
Знакомый запах озона и раскаленного металла накрыл меня за секунду до того, как на талию легли тяжелые, горячие руки.
Я счастливо выдохнула и откинула голову назад, упираясь затылком в широкую грудь Рейгара. Он наклонился, оставляя влажный, собственнический поцелуй на изгибе моей шеи, прямо поверх золотой руны истинности, которая теперь всегда была со мной — доказательство моего бессмертия и нашей нерушимой связи.
— Моя королева, — пророкотал он низким, вибрирующим голосом, от которого по спине всё так же, как и в первый день, побежали мурашки.
Он обогнул кресло и легко подхватил подбежавшего Дарена на руки. Грозный правитель, чей профиль чеканили на золотых монетах, а от одного только имени дрожали враги, сейчас терся носом о щеку смеющегося сына и улыбался так нежно, что у меня щемило сердце.
Рейгар вдыхал полной грудью. После ста лет сенсорного голода, жизни в сером, безликом аду без запахов и красок, он наконец-то дышал нами. Он был одержим нашей семьей, нашими детьми, и, больше всего, — мной.
— Няни, — негромко скомандовал Рейгар, и из тени тут же выскользнули две женщины. — Время сна.
Он бережно передал Дарена на руки гувернантке, поцеловал в лоб спящую дочь, и как только за ними закрылись створки дверей, ведущих в детское крыло, атмосфера на террасе изменилась по щелчку пальцев.
Тихая семейная идиллия испарилась, уступая место густому, искрящемуся напряжению.
Рейгар повернулся ко мне. Вертикальные зрачки уже затопили радужку, вытесняя человеческое, а ноздри хищно расширились, втягивая мой запах фрезии, который мгновенно потяжелел от сладковатого аромата вожделения.
Семь лет брака. Двое детей. Бессмертие впереди. Но ни время, ни покой не способны были остудить ту одержимость, что кипела между нами.
Он шагнул ко мне с грацией крупного хищника, подхватил на руки, заставляя обвить ногами его литые бедра, и понес в наши покои.
— В совете лордов заседание через час, — выдохнула я ему в губы, пока он нёс меня по коридору, прижимая так по-хозяйски крепко, словно я всё еще могла исчезнуть.
— К дьяволу лордов, — рыкнул он.
Тяжелые дубовые двери нашей спальни захлопнулись за нами с глухим стуком, отрезая нас от всего остального мира. Щелкнул массивный засов — Рейгар не терпел, когда нас могли прервать.
Медовый свет закатного солнца едва пробивался сквозь плотные портьеры, но в комнате уже было жарко, как в жерле вулкана.
Рейгар не стал аккуратно нести меня к огромной кровати, усыпанной подушками. Он впечатал меня спиной прямо в прохладную деревянную панель двери. Его губы обрушились на мои с жадной, властной потребностью. Он глубоко проник в рот, ловя мой язык и стон. Я задохнулась в этом поцелуе, отвечая с той же отчаянной, звериной яростью, вплетая пальцы в его волосы.
Шелковое платье затрещало и порвалось, когда он скользнул по моим бедрам, сминая ткань и отбрасывая её в сторону.
— Моя, — глухо зарычал он прямо мне в шею, оставляя горящие укусы на чувствительной коже, заставляя меня выгибаться дугой. — Столько лет прошло, Эви, а я всё никак не могу насытиться. Я схожу по тебе с ума каждую чертову секунду.
— Так возьми же меня, король, — выдохнула я, беззастенчиво прижимаясь к его твердой плоти, ощущая её жар сквозь слои одежды. Я потёрлась о него и заглянула затуманенным желанием взглядом в его глаза. — Прямо сейчас, Рэй.
В королевстве, раскинувшемся за окнами, правили закон, мир и покой.
Но в нашей спальне бушевало первобытное пламя, которое не собиралось затихать. Мы любили друг друга каждый день, каждую ночь, каждую секунду, дарованную нам вторым шансом на счастье.
Рейгар подхватил меня под бедра, я обвила руками его шею, и он резким толчком вошёл в меня, выбивая из легких стон бесконечного удовольствия. Мы отдавались друг другу со всей отчаянной жаждой и невозможной любовью, которая прошла через испытания, но смогла преодолеть всё.
Я больше не сомневалась в своей реальности. Моя реальность пахла грозой, сжимала меня в стальных объятиях и любила так яростно, что, если понадобится, я знала, что он сожжет ради меня еще не один мир.