Детектив на лето

Я старею и больше не могу нести это. Поэтому я начала писать мемуары. Не для славы, а чтобы выманить того, кто знает правду..

А настоящее завещание.. оно не в бумагах. Оно в правде. Ключ.. ключ там, где всe началось. На сцене. Той, что я построила здесь, в конце сада. Под тумбой для выступлений я спрятала капсулу с кольцом. Оно покажет правду..»

Запись оборвалась. Тишина в кухне была оглушительной.

— Сцена в саду.. — первым выдохнул Виктор Леонидович. — Там у леса деревянный настил, на нем она иногда репетировала или давала представления для детей.

— Точно. Я никогда не понимала, зачем он нужен.

— Участок иногда затапливало в паводок, здесь такая глинистая, мягкая почва..

— Мягкая почва, но твердый настил.. — начала я.

— Твердая почва, — синхронно закончили мы с Павлом и переглянулись.

— Так она знала.. — прошептал Фeдор. Его лицо было серым. Вся его теория о «великой тайне» разваливалась, превращаясь в банальную, ужасную историю про трусость, равнодушие и, возможно, убийство.

— Если Федора и правда кто-то толкнул.. Значит, этот кто-то знает, что мы близки. И пытается опередить. Или.. запутать.

Я ринулась к приоткрытому окну. В глубине сада, в сгущающихся сумерках, среди зарослей сирени и бузины мелькнуло движение. Чeрный силуэт, скользнувший от дома к лесу.

— Там кто-то есть! — крикнула я. — Нас подслушивали!

Павел рванул к двери. Виктор Леонидович — за ним. Я буквально потянула слабого еще Федора за руку, не желая оставлять одного.

Сумерки синели. Павел бежал впереди, как гончая, исчезая в тени деревьев. Я пыталась не отставать, ветки хлестали по лицу. Виктор Леонидович тяжело дышал где-то сзади. Мы выбежали к лесу. В полумгле он выглядел зловеще. Павел стоял, замерев в десяти шагах от твердого настила. Перед ним, спиной к нам, стоял другой мужчина. Высокий, в тeмном плаще. Он держал в руках небольшой предмет.

— Стой, — сказал Павел.

Незнакомец обернулся. Свет угасающего дня упал на его лицо.

— Игнат.. — выдохнул Виктор Леонидович.

— Представляешь, Витя, она меня все эти годы считала убийцей.

Мы стояли и пытались отдышаться, все еще ничего не понимая. Старики беседовали как будто между собой.

— А ты, Витя, тоже знал? — продолжал интересоваться Игнат Иванович.

— Знал, догадывался, но не хотел верить. Она нашла там кольцо.

— И что? — не выдержав, влезла я.

— Оно погнулось, когда Света пыталась открыть дверцу. Но внутри читалась надпись: «Моему солнечному зайчику от любимой Тени».

— Как это указывает на Игната Ивановича? — прошелестел Федор.

— Мы, свои, приближенные, называли его Тень. Тенетников. Да что мы, так его многие называли. Он был темным кардиналом, решал все деликатные дела. Анатолия была лицом театра, его душой, но мозгом был Игнат. А я так, верный паж.. Ладно, не об этом сейчас. Мы догадывались, что между ним и Светланой были отношения. Наверняка она стала требовать, чтобы он ушел от Эльвиры.

— И вы решили, что это он ее.. — Павел даже не смог закончить фразу, но Виктор Леонидович все понял и кивнул.

— Светлана была очень упрямой. Если она решила увести Игната из семьи, увела бы. Незадолго до случившегося Анатолия слышала, как они ругались.

— Все было не так! — возмутился Игнат Иванович. — Я, наоборот, готов был развестись. Я просил только, чтобы она перестала мне назло флиртовать с тем жонглером-итальянцем, помнишь, Витя? А она в ответ орала, что я женатый человек и могу указывать только своей жене.

— Подождите, я уже совсем ничего не понимаю, — жалобно простонал Федор.

— Вы.. вы? — выдохнул Павел. Он сделал шаг вперед, и я увидела, как сжались его кулаки.

— Да, мы были любовниками, — кивнул Игнат Иванович. — Света видела во мне только способ подняться вверх по карьерной лестнице. А я любил ее по-настоящему. Хотел забрать в свой новый театр в Америке. Нас уже тогда позвали работать туда. Поэтому я так переживал за номер. Хотел, чтобы все прошло идеально, чтобы с этим номером она потом выступала уже там. Я не трогал ее. Я был в зале. Смотрел репетицию. Но я видел, как все произошло. Видел, как заклинило люк.

Он сглотнул, ссутулился, ему явно тяжело давались эти воспоминания.

— А потом Виктор с Анатолией придумали свою версию. Что волосы застряли, что это затормозило закрытие двери. И я просто ее поддержал.

— Теперь я понял все эти аллюзии в мемуарах Анатолии, — горячился Федор. — Она грозила вам разоблачением, и вы припугнули..

— Вздор! Анатолия никогда не говорила об этом вслух. Но я чувствовал, что она подозревает меня. И я, хоть и не был ни в чем виноват, купил еe молчание. Деньгами и положением. Помощью с открытием театра. У меня были связи. Она ненавидела меня за это. И ненавидела себя. Вот, затеяла всю эту игру с завещанием, чтобы вывести меня на чистую воду даже после смерти.

— Так чего же вы испугались? — недоумевала я. — Если вы не помогли Светлане умереть, бояться вам нечего. Разве что..

Что-то зашуршало сбоку. Из-за кустов, что росли возле сцены, вышла Эльвира, в руке у нее был пистолет.

— Разве что жены. Да, милый?

Федор вскрикнул от неожиданности, Павел инстинктивно задвинул меня за спину.

— Эльвира? — выдохнул Виктор Леонидович. Кажется, в тот вечер он уже устал удивляться.

— Не ожидали? Представляете, Игнат сказал мне, что забыл тут паспорт, думал, я не догадаюсь, что моему слабовольному муженьку нужна помощь. Ну раз у нас тут вечер разоблачений, почему бы и мне не выступить с эффектным номером.

Игнат Иванович попытался что-то сказать, но Эльвира взмахом руки приказала ему молчать.

— Знаете, когда ты положила молодость на заклание во имя карьеры мужа, жила в коммуналке, моталась по стране с грудными детьми.. Прошла все тяготы, стала боевым товарищем. И вот уже муж получил звание заслуженного артиста, перспективы, у вас есть собственный дом и пушистая собака. А потом появляется молодая, гибкая, красивая.. И ты видишь, как твой муж-идиот, развесив слюни, бегает за ней на поводке. И соглашается поехать в Америку, лишь бы забрать ее с собой. Мне он сказал, что нам с Надей и Коленькой лучше остаться здесь, пока он там устроится, закрепится. Я же понимала, что он просто хочет начать жизнь заново. И скоро это узнают все и будут унижать и сочувственно причмокивать.

— Ты.. ты и это знала? — ошарашенно прошептал Игнат Иванович, глядя на жену со священным ужасом в глазах.