Страница 44 из 55
Внутри лежал ключ. Старый, тяжелый, почерневший от времени ключ типа «бабочка». И свернутая в трубочку калька. На ней тушью был нарисован схематичный план части дома. Я узнала коридор второго этажа и несколько комнат. Одна из них была подписана: «Архив. Секция три. Полка верхняя». На полке был нарисован крестик.
Внизу стояла приписка: «Ключ от правды — в прошлом. Но прошлое открывается только тому, кто смотрит под правильным углом. Свет и тень — соучастники..»
Я сидела на холодном паркете, прижимая к груди ключ и кальку. Воздух в комнате теперь казался густым, заряженным. Захотелось распахнуть окно и впустить немного летней свежести. Она знала, что я приду. Или кто-то придет. И оставила маршрут.
Я вышла из Летней гостиной и чуть не столкнулась с Виктором Леонидовичем. Он стоял в коридоре, прислонившись к стене, и курил тонкую папиросу. Дымок струился в луче пыльного света.
— Вы вернулись с рыбалки?
— Да.. Эльвира сказала, ты пробегала мимо нее с ножом в руке..
— А, это.. Не волнуйтесь. Я ищу завещание. Или твердую почву, Виктор Леонидович.
— Твердая почва.. — Он усмехнулся, выпуская дым колечком. — Знаешь, я думаю, Анатолия вложила в это иной смысл. Она могла иметь в виду почву под ногами в метафорическом смысле. Опору. Стабильность. Которую может дать, например, определенная сумма денег и свобода от.. всего этого.
Он широко повел рукой, очерчивая пространство дома с его тенями и тайнами.
— Ну вот я и начала с Летней гостиной. Кстати, вы обещали заняться кладовой с реквизитом.
— Займусь, займусь. Время еще есть.
— А сундук так и не нашелся, — вздохнула я.
— Всех опросили, никто ничего. Не будем же мы вызывать из-за этого полицию. В конце концов, мы все оттуда достали. А если Федору вздумалось поиграть с нами.. Эксцентричный юноша.
— Ну хоть библиотеку уже осмотрели.
Он вздохнул:
— Ты же сама понимаешь, там столько бумаг, что жизни не хватит все перебрать. Мы тут посовещались с Игнатом Ивановичем.. Может, стоит попытаться оспорить завещание? Последние месяцы она была нездорова.. Оленька, пойми, я хочу помочь, но не могу. Разве что так..
Он говорил убедительно. И по-своему логично. Именно так, наверное, и поступил бы здравомыслящий человек.
— А что будет с пропавшим сундуком? С мемуарами, которые пишет Федор? С той историей, которая не давала покоя тетке?
Лицо Виктора Леонидовича на мгновение стало каменным.
— Федор зациклился на сенсации. А нам, ее родным, надо, чтобы память об Анатолии сохранилась в достойном виде. Желательно в музее, без спекуляций и сенсаций.
— Боитесь сенсаций, — сказала я не с вопросом, а с утверждением.
Он затянулся, прищурился.
— Я боюсь, что память о великой артистке превратят в дешевый детектив. Ладно.. Поедешь с нами в Липатово? Тенетниковы хотят перед отъездом купить меда, молока, ну и на лодке прокатимся.
— Они уже уезжают?
— У них завтра вылет. А еще какие-то дела в городе перед отлетом.
— Отправляйтесь без меня, а я помогу Катерине с ужином. Что-то голова разболелась.
Его шаги мягко зашуршали по старому ковру, а я стояла, сжимая в кармане холодный металл ключа.
* * *
Павел был в мастерской, копался в ящике с радиодеталями. На верстаке дымилась чашка с кофе. Кажется, он поглощал его литрами.
— Привет, — окликнула я с порога. — Что может означать «канал аудио» в контексте сундука тетки? Микрофон?
Он обернулся, вытирая руки о тряпку.
— Насколько я понимаю, в ее устройстве были каналы для управления фоновым звуком, шумовыми эффектами. Гром, шум ветра, скрип двери. Запись могла воспроизводиться по таймеру или по нажатию кнопки. Что-то работает от батареек. А почему ты спрашиваешь? Кстати, ничего, если на «ты»?
Я рассеянно кивнула, но не стала показывать ему записку, хотя решила все же частично довериться.
— Кажется, этот проводок выпал из сундука. Интересно, куда это можно вставить?
Павел взял его в руки и задумался.
— Разъeм 3,5 мм. К нему можно подключить плеер, диктофон. Думаешь, она могла что-то для тебя записать?
— Возможно, ответ на этот вопрос и был спрятан в сундуке.
— Его нужно найти. Я пробовал поговорить с Федором, но он клянется, что не брал. Теоретически сюда мог зайти даже кто-то с улицы. С черного хода, к примеру. В этом хитросплетении коридоров мы даже друг друга отследить не в силах.
— Я бы уже плюнула на эти деньги. Но тетка зачем-то хотела, чтобы я снова вспомнила про ту историю. Значит, сдаваться пока рано.
— Знаешь, есть такой мем: «Ты не можешь сдаться сейчас, у тебя еще нет особняка с секретной библиотекой..» Сейчас он как нельзя кстати.
Я повернулась, чтобы уйти, но он окликнул меня:
— Будь осторожна с Фeдором. Он ведeт свою игру. И с Виктором Леонидовичем.. он чего-то боится.
* * *
В архив я решила пойти уже после отъезда Игната Ивановича и Эльвиры. До этого там крутился Федор, ни в какую не желая покидать свой пост. Мне казалось, что скоро он и есть начнет там же, за книгами. Катерина уже просто смирилась и приносила ему обед прямо туда.
И только вечером, когда он отправился в свою спальню, я сумела быстро попасть в комнату, подставила стремянку и нашла то, что искала. В этом месте на стеллаже стояла картина, на которую я никогда не обращала внимания. Какой-то морской пейзаж, причем это, кажется, была репродукция. Повертев картину со всех сторон, я уже хотела было поставить ее на место, но обратила внимание на надпись сзади: «Глаза видят иллюзию, ткни пальцем — и все рассыплется..»
Разозлившись на эти иносказания, я ткнула пальцем в картину, и неожиданно она оказалась мягкой, словно принт нанесли на прорезиненное полотно. В образовавшуюся дыру можно было засунуть палец. И оттуда я, уже кое-что начав понимать, выковыряла сложенный вчетверо листок:
«Куда глядят глаза у безголовой девы, когда становится короче ее тень».
«Безголовая дева». Я стояла на стремянке и чувствовала, как по спине бежит мурашками не страх, а раздражение, смешанное с азартом.
* * *
Утром я быстро собралась. Обула кроссовки, взяла рюкзак, куда сунула бутылку воды, найденный ключ, проводок и этот дурацкий листок. Одной идти было страшновато. Павел уже пришел, но в мастерской его не было. Я нашла его в сарае за домом, где он курил, глядя на заросли крапивы. Увидев меня, приветливо кивнул.
— Утро недоброе?
Я протянула ему записку. Он прочитал, бровь поползла вверх.
— Безголовая дева?