Страница 43 из 55
Федор промолчал, но это молчание было красноречивее любых слов.
Я шла по коридору, не замечая собственных размноженных отражений, и наткнулась на Павла. Он стоял, скрестив руки, в дверях кладовой, которую тетка использовала как склад старых декораций.
— У Федора были? Занятный тип, напоминает мне вампира. Такой же бледный и загадочный. И скоро заразит вас своим безумием, заставит работать на себя.
— Вы уже не первый, кто меня предостерегает. Я что, выгляжу так беспомощно?
— Вы выглядите, как тот, кто полез в темную воду, не зная, что на дне. Федор помешан на истории вашей тетки. Он постоянно болтает, что она была хранительницей великой тайны, которую никто не разгадал. И он готов вести вас к разгадке, лишь бы получить сенсацию.
— А на что готовы вы?
Он помолчал, его взгляд скользнул по листам в моих руках.
— Я готов вам помочь, пока тут. Можете на меня рассчитывать. Если что-то найду, скажу. Или можем объединить усилия.
— Интересно почему?
Он отступил, давая пройти.
— Скажем так.. вы мне симпатичны. Вы похожи на свою тетю, а она была славной женщиной.
— Спасибо, — прошептала я, проходя мимо.
— Благодарить будете, если что-то найдем.
Я улыбнулась. Наверное, первый раз за все дни, что была тут, в Зазеркалье.
* * *
Вернувшись в свою комнату, разложила листы на кровати. Дождь за окном превратился в сплошную серую стену. Глаза устали, и я перевела их на шкаф, где еще со времен моей юности стояли сувениры из поездок и головоломки. Надо сказать, моя комната была единственным местом в доме, которое тетка не трогала. Здесь все было обычным: кровать, шкаф для книг, кресло-качалка у окна. Задумавшись, я подошла и машинально поправила одну из безделушек, что тетка привозила мне из Китая: статуэтка, символизирующая равновесие: шар положила в углубление, а кубик водрузила на подставку. Я всегда любила порядок, и тетка посмеивалась, называя меня любимой занудой.
Как только я это сделала, где-то внутри стены заскрежетало, и вперед чуть выдвинулась одна из книг. Теткина любимая — «Волхв» Фаулза. Взгляд зацепился за вложенную в середину книги бумажку. Потянув за кончик, я вытащила схему какой-то комнаты. Пометки, стрелки, условные обозначения. И в углу было что-то написано рукой тетки: мелко, но разборчиво: «Отражение в З. Г. не сходится с ракурсом. См. Летнюю в полдень. Сундук. Канал для аудио».
З. Г. — Зеркальная Галерея. Летняя — Летняя гостиная. Я схватила проводок со стола и убедилась: на нем была подпись «аудио». Как он связан с этим каналом? Что это за канал? И сундука тоже нет..
Однако первым делом нужно было проверить, что же скрывает Летняя гостиная в полдень. Я уже хотела бежать, но мне позвонили. Номер был незнакомый.
— Вас беспокоит редактор передачи «Звезды говорят» Анастасия Прозорова. Не могли бы вы дать нам комментарий по поводу выхода книги о вашей тете, Анатолии Светловой? Из секретного источника поступила информация, что в своих мемуарах она раскроет тайну прошлого. Смертельный случай во время репетиции ее номера «Исчезновение Ариэль».
Девушка еще что-то стрекотала, пытаясь в третий раз переформулировать вопрос. Не выдержав, я рявкнула:
— Без комментариев! Все слухи преждевременны!
И нажала кнопку сброса звонка. Рука слегка дрожала, но не от волнения, а от ярости. Кто-то планомерно загонял меня в угол с этой историей. Я не сомневалась, что анонимным доброжелателем, слившим информацию телевидению, был Федор. Кажется, у Федора и Виктора Леонидовича было свое противостояние: один стремился издать скандальный роман, второй всеми силами хотел этому помешать. Но только ли нежелание очернить образ любимой женщины двигало Виктором Леонидовичем? Что, если он боялся за что-то другое?
Летняя гостиная была самой светлой комнатой в доме. Три больших окна выходили в заросший сиренью сад, а на балкончике с чугунной решеткой было так здорово пить чай летними вечерами. Мебели было немного: кресла, диванчик, застеленный пледом, низкий столик из мореного дуба. И зеркало в деревянной раме. Одно-единственное, во всю стену. Оно отражало комнату, делая ее в два раза больше.
Полдень наступал медленно. Я сидела в кресле, закинув ноги на столик, и смотрела, как солнечный луч, пробиваясь сквозь кружево паутины, ползет по полу. В свете этого луча кружились пылинки. Я держала проводок в руке, перекатывала его пальцами. «Летняя. Полдень». Что должно было случиться? Включится скрытый механизм? Проявится надпись на стене? Из шкафа выскочит безумный клоун с запиской в руке?
Луч солнца в отражении падал на то же место, что и в реальности. Все было одинаково. Кроме.. Я медленно подошла к зеркалу. В отражении луч солнца касался ножки столика. В реальности — не доставал до нее сантиметров на десять. Разница была едва заметной, но она была.
Присев, я аккуратно провела рукой по паркету в этом месте, постучала костяшками пальцев. Ни отметин, ни скрытых пазов. Я подняла глаза на зеркало. Отражение смотрело на меня с тем же вопросительным выражением.
Еще раз простучала паркет вокруг. Звук был глухим, сплошным. Никаких потайных ходов. Раздражение начало подкатывать комком к горлу. Я что, должна была ждать какого-то волшебного щелчка? Может, нужно было вставить проводок куда-то? Я осмотрела зеркальную раму, столик, плинтуса, но не нашла никаких разъемов.
Солнце сместилось, луч уполз в сторону и теперь лежал на полу, бесполезный и яркий. Я чувствовала себя идиоткой и уже собралась уходить, засовывая проводок в карман джинсов, когда взгляд снова упал на пол. И я замерла.
Теперь, когда солнце светило под другим углом, я увидела то, чего не замечала раньше. Досточки паркета в том месте, где еще недавно лежал луч, отличались оттенками. И если присмотреться, сами по себе формировали рисунок. Они образовывали стрелку, указывающую вниз и вправо.
Сердце застучало чаще. Я опустила взгляд туда, куда указывала стрелка. В угол комнаты, где пол и стена встречались с плинтусом. Плинтус был обычным, дубовым, местами потрескавшимся. Я провела пальцами по нему и почувствовала под слоем краски почти неощутимый шов: небольшая аккуратная вставка.
У меня не было инструментов. Я побежала на кухню, где мыла посуду Катерина, схватила первый попавшийся нож с широким лезвием. Вернулась, вставила кончик ножа в шов. Дерево поддалось с тихим скрипучим вздохом. Планочка размером с ладонь отскочила, открыв небольшую нишу.