Страница 83 из 87
Мы опустили руки в чашу. Прохладная вода коснулась пальцев, я дернулась, дрожь побежала по телу. Какое-то время ничего не происходило и когда мы уже попытались вытащить руки воды замерцала. Я опустила взгляд, на поверхности стали появляться едва заметные золотые узоры, поплыли, зацепились за кожу, а затем подобно змеям поползли вверх по нашим рукам.
Я подняла взгляд на мужа. Рейн как и я выглядет растерянным, а затем я увидела, как эти золотые узоры ползут вверх по его руке, по плечу и по шею.
Воздух завибрировал, храм загудел и на потолке появился свет. Такие же узоры, что плыли по нашим рукам опускались от потолка вниз по стенам, светились. А толпа зашепталась.
— Истинность — произнёс храмовник и собравшиеся заликовали. Я покачала головой. Не верила, что это в самом деле происходит. Он вернул. Вернул нашу связь, когда она уже не была столько ценной.
Истинность, которую пытались разорвать, вернулась — не как тихий шёпот, а как торжествующий крик.
Храмовник улыбнулся, впервые за всю церемонию, и его улыбка открытой, теплой. Словно если бы он был моим дядей.
— Да будет так. Вы связаны не только словом, но и самой сутью драконьего мира.
Толпа за нашими спинами выдохнула, как только мы развернулись они бросились к нам, окружили.
Долгих лет
Счастливый лет
неслось со всех сторон.
Рейн чуть крепче сжал мою руку, и я поняла: теперь я не одна. Теперь у меня есть род, есть дом, есть мужчина, который не просто берёт меня в жёны, а признаёт, что мы — две части одного целого.
Празднование ещё продолжалось, когда мы вернулись домой. Рейн нёс меня на руках, а я безмятежно смеялась, откинув голову ему на плечо. В смехе звенели остатки волнения, и я всё вспоминала церемонию: как дрожали пальцы, как вспыхнула чаша, как мир на секунду замер, чтобы потом обрушиться на нас новой реальностью.
Когда мы оказались в его покоях, я замерла.
Здесь не было ни толпы, ни ритуалов, ни чужих взглядов — только мы и тишина, которая вдруг стала слишком громкой. Он почувствовал это. Опустил голову, и наши взгляды встретились. Мне предстояло довериться ему, открыться как никогда прежде.
Я замерла, и в этот миг стыд и смущение накрыли меня горячей волной. Я скользнула взглядом к его губам и вспомнила, как он жадно целовал меня в ту ночь, когда прорвалась драконица. Пусть тогда она проявила инициативу, пусть подначивала его, но тот голод, который он испытывал по мне, я чувствовала кожей, и сейчас он отозвался во мне с новой силой.
Судорожно вдохнула, когда Рейн прошёл дальше. Он опустил меня на кровать и отошёл. Стоял и смотрел так, что под этим взглядом щёки вспыхивали жаром, а внутри всё сжималось от ожидания. Я ловила каждое его движение: как он поднял руку и принялся расстёгивать рубашку, как повёл плечами, позволяя ткани скользнуть вниз и упасть у ног мягким облаком. Словно он снимал броню, чтобы остаться со мной просто мужчиной.
Я напряглась, когда он двинулся ко мне. Медленно, словно боялся спугнуть. Но теперь я была женой дракона.
Он опустился передо мной на колени, протянул руку и коснулся моей щеки. И я закрыла глаза, прильнула к его ладони, потому что только так могла удержать равновесие. От места нашего соединения побежали волны мурашек, и драконица внутри меня тихо зарычала, как будто шепнула: «Теперь можно. Теперь он наш».
То, что я испытывала в ночь, когда она прорвалась, сейчас словно ударило вдвойне: каждое ощущение было ярче, глубже. Он ощущался невероятно, притягательно, остро — как первый глоток воздуха после долгого погружения под воду.
Каждое его прикосновение, каждый поцелуй, каждое слово, что он шептал, били точно в цель, находя во мне те струны, о которых я и не подозревала. Удовольствие волнами растекалось по телу, стягивало мышцы, заставляло пальцы сжиматься и разжиматься, цепляясь за что-то реальное, чтобы не улететь совсем.
Я упустила момент, как оказалась у него на коленях. Запустила пальцы в его мягкие волосы, коснулась губами шеи, целовала его, прижимала к себе. Стыд и смущение делали мои движения неуклюжими, но в этой неуклюжести не было ничего постыдного — в ней была правда. Я это понимала и становилось легче. Щёки горели, сердце бешено колотилось, когда я поймала его взгляд, и вся загорелась изнутри. Закрыла глаза и доверилась ему — не потому, что перестала бояться, а потому, что страх стал не важнее этого желания быть с ним.
На каждое его движение я реагировала, каждый поцелуй принимала, пусть неумело, но двигалась с ним в самом древнем танце любви. Мы соединились, и в этом не было ни спешки, ни суеты — только ритм, который совпал, как совпадают удары двух сердец.
Отдалась и не пожалела. Ни на секунду.
Когда я проснулась утром, солнце хозяйничало в комнате, лаская лучами каменный пол и пробиваясь сквозь плотные шторы. Свет был тёплым, и он звал меня в совершенно новый мир. Я хотела подняться, но Рейн не позволил. Прижал к себе, затем повернулся, лёг на спину и удобно устроил меня на своей груди, так, чтобы я чувствовала его дыхание и биение сердца.
Я расслабилась. Напряжение, которое копилось во мне столько дней, наконец-то ушло, оставив после себя приятную усталость. Подняла руку и провела пальчиками по узорам нашей истинной связи, которые, как и до исчезновения тянулись высоко по его шее и груди. Теперь они не казались мне клеймом или обязанностью.
Он чуть крепче прижал меня к себе, не открывая глаз, и я поняла: ему не нужно было ничего говорить. Его молчание было обещанием, а тепло его тела — домом, который я так хотела всегда иметь.