Страница 82 из 87
38 Муж и жена
Я готовилась к церемонии.
Сегодня я стану женой Рейна. Несмотря на то что брачные браслеты мы надели в тот вечер, когда я ответила ему согласием, сейчас всё ощущалось иначе. То был наш, тайный, почти украденный момент. А сегодня весь Север узнает, что я — его.
Моя комната была похожа на сад, но не на цветущий, а на тот, что распускается перед рассветом, когда лепестки ещё влажные от росы, а воздух звенит от напряжения. Букеты стояли на полу, свечи горели на столах и даже на полу, отбрасывая дрожащие тени, будто сама комната шептала: «Это случится». Меня окружали служанки, они готовили не только к церемонии, но и к ночи, которая соединит нас как мужа и жену.
И я не знала, что сильнее вызывало волнение: сама церемония, где весь Север станет свидетелем нашего союза, или наша ночь, где не будет никого, кроме нас двоих. От этой мысли сердце сбивалось с ритма, а пальцы слегка подрагивали.
Цветок, который подарил Рейн, стоял на прикроватной тумбочке в вазе — один. Я не позволила добавить его ни в один из букетов. Он должен был остаться отдельным, личным, как тот миг, когда Рейн протянул его мне, и я впервые увидела в его глазах не только силу, но и уязвимость.
— Красиво, — скользнула Ирис взглядом по цветку, когда собирала полотенца, чтобы унести их в ванную. — Ваш генерал такой сдержанный, но такой… романтичный.
Я нахмурилась, посмотрела на неё, не понимая, как сдержанность и романтика могут уживаться в одном человеке. Ирис, растерявшись, попыталась скорее пояснитьcz, потянула меня в ванную, и я скользнула в тёплую воду, наполненную лепестками, душистой пеной и ароматными маслами.
Вода приняла меня, как мягкое одеяло, но даже её тепло не могло унять дрожь. Служанки мыли моё тело, мои волосы, пели, кормили меня сладостями, поили ягодным элем. Каждое прикосновение было бережным.
— Цветок, который вам подарил генерал, называется «кровавый рассвет», — тихо произнесла одна из девушек, опуская в воду горсть лепестков. — У нас на Севере есть легенда: всемогущий дракон — а кто-то даже говорит, что это был давний правитель Севера — полюбил девушку, в которой не было ни магии, ни зверя. Но у него уже была невеста. И она не желала сдаваться и призвала из тьмы демонов, которые обещали разорвать соперницу. Дракон бросил все силы, чтобы спасти возлюбленную, но против тёмной магии оказался бессильным. Схватив любимую, он убегал, пока их не настигли. Тогда он сказал, что будет сражаться, пока не умрёт за неё.
— И… умер, — подхватила другая и всхлипнула, прикрыв рот ладонью. — Умер за ту, кого так сильно любил.
— На месте, где пролилась его кровь, теперь растут эти цветы, — продолжила первая, её голос стал тише, почти шёпотом. — Они символизируют, что крепкие чувства никогда не умирают. Даже если сердце перестаёт биться, любовь прорастает заново.
Тишина обрушилась на нас, каждый думал сейчас о своём. Смотрела на лепестки, кружившиеся вокруг меня. Я хотела жизни — нашей с Рейном жизни, полной дней и ночей, тревог и побед. И пусть цветок напоминал о жертве, я хотела, чтобы он стал знаком не утраты, а верности: мы будем защищать друг друга, пока живы.
Когда я накупалась, меня вытащили из воды, намазали маслами, запах которых был пряным. Заплели волосы, помогли разобраться с платьем — оно было светлым, расшитым драгоценными камнями.
Спустя несколько часов я стояла у зеркала и смотрела на счастливую девушку в светлом платье. И не могла поверить, что действительно прошла такой долгий путь: от испуганной, преданной девчонки до женщины, готовой стать женой дракона.
В дверь постучали. На пороге я увидела Рейгана.
По традициям Севера невесту в храм бога‑дракона должен был привезти старший рода. Но у меня никого не было, и Рейган согласился взять эту роль на себя. Рядом с ним стояла его истинная — молодая, красивая, и только тяжёлый, усталый взгляд выдавал в ней женщину, которая многое пережила. В её глазах я прочла молчаливое благословение.
Мы пошли. Каждый шаг отдавался в груди, как удар сердца, и эхо наших шагов катилось по коридору, будто отсчитывало мгновения до того, как моя жизнь изменится навсегда.
Мы шли к порталу, который вёл к храму.
Портал выплюнул нас в прохладу храма бога‑дракона. Здесь воздух был густым, словно пропитанным древними клятвами, а тишина казалась не пустой, а наполненной голосами тех, кто когда-то давал здесь свои обеты. Храм был вырублен в скале, и его стены хранили отпечатки драконьих когтей — следы тех, кто в ярости или в скорби ударял по камню, давая клятву.
Пол был выложен плитами из тёмного камня, а в центре возвышался алтарь с серебрянной чашей испешрённой расными линиями.
Тишина которая встретила меня сразу после прибытия медленно распадалась. Голоса и смешки собравшихся прокатились приятным теплом по спине. Здесь было слишком много свидетелей. Словно и в самом деле весь север пришёл посмотреть на нас. Мужчины, разодетые в лучшие наряды женщины и даже дети.
Рейн уже ждал меня.
Он стоял у алтаря, прямой, собранный, но в его взгляде не было холодной отстранённости. Он смотрел на меня так, будто видел не невесту в платье, а настоящее сокровище. Я улыбнулась. Шаг за шагом преодолевала расстояние между нами.
Мы встретились у алтаря. Наши пальцы соприкоснулись, и по коже пробежала искра, я затряслась. Столько глаз устремились на нас и я их почувствовала. Теплыми волнами они струились по телу и ткани моего платья.
Храмовник, облачённый в тёмно‑серые одежды, расшитые серебряными нитями, поднял руки, и его голос, низкий и гулкий, словно шёл из самой скалы, разнёсся по храму:
— Перед лицом бога‑дракона, перед свидетелями Севера, вы пришли соединить свои пути. Ваши сердца уже нашли друг друга, но сегодня вы даёте клятву не только друг другу, но и миру, который будет хранить ваш союз.
Он взял длинную ленту из белого шёлка, покрутил в руках и она изменила свой цвет — от алого до бледно‑золотого, а затем оранжеваого, как лепестки того самого цветка.
— Пусть эта лента свяжет не только ваши руки, но и ваши судьбы. Пусть она станет нитью, которую не сможет разорвать ни время, ни буря, ни даже тьма.
Он подошёл, обернул ленту вокруг наших запястий, туго, но бережно, так, что я почувствовала, как пульс Рейна бьётся в унисон с моим.
— Теперь опустите руки в чашу. Пусть вода примет вашу клятву и сохранит её вечность.