Страница 55 из 87
27 Бал
— Вы чего-нибудь желаете? — Ирис присела передо мной, привлекая внимание. Волнение, скользнувшее в её взгляде, меня оцарапало, будто острым когтем. Я повела плечами, сбрасывая не только её взгляд, но и тяжёлый воздух кабинета, который, казалось, пропитался чужими волнениями и страхами.
— Чай, пожалуйста, — ответила и поднялась. Мысли бились в голове, как пойманные птицы, и я с трудом сориентировалась, когда вышла в коридор. Обернулась к Ирис, и она, поняв меня без слов, кивнула. Проводила до моих покоев.
Сердце колотилось о рёбра, я вся горела, словно в лихорадке. Остановилась у окна и сжала кулаки, чтобы побороть мелкую дрожь. Пальцы побелели, ногти впились в ладони, но я не чувствовала боли. Словно сама себе больше не принадлежала.
Остаток дня провела в комнате. Устроилась удобно в одном из мягких кресел, подобрала ноги и закрыла глаза. Если во мне действительно есть внутренний зверь, то я её не отдам. Ни за какие обещания, ни за любые клятвы. Пусть север называет это силой, пусть боги зовут высшим даром, это — моё.
Появление Рейна я будто почувствовала кожей. Волной накатило тепло, в груди, словно тысяча бабочек забили крылышками, защекотали изнутри, и я открыла глаза.
Он с тревогой осматривал комнату, будто искал угрозу, а потом его взгляд наконец нашёл меня. Таким сейчас он был красивым, что на мгновение дыхание сбилось. Густые брови низко опустились, на лицо тенью легла щетина, а черты его лица заострились, как у хищника, который пытается почувствовать опасность.
Я поднялась, опустила ноги на пол и выпрямила спину. Ждала, что он подойдёт. Так сильно желала, чтобы опустился передо мной, и я могла зарыться пальцами в его мягкие волосы, коснуться ладонью щеки, почувствовать под пальцами жар кожи.
И он подошёл.
Словно почувствовал мои желания, медленно двинулся ко мне и опустился у моих ног.
— Как освободился, сразу отправился к тебе, — произнёс он. — Что ты ощущаешь из-за необходимости платить за возврат своих сил? Я готов на всё — произнёс он и я поверила, потому что была уверена — это обдуманное решение. — Если я должен буду отдать что-то — не пожалею.
«Внутри меня боль и злость», — показала я жестом. Слова застряли в горле, а на языке остался горький привкус несправедливости. Невыносимо горько было в груди, что вынуждена возвращать свою силу таким образом. Отчего создатель-дракон так несправедлив к нам?
«Надо поговорить», — был мой следующий жест.
«Много мыслей и тревог?» — жестом спросил Рейн, и я вдруг вопреки своим ощущениям, улыбнулась. Тревога и страх вдруг сменились щемящим чувством, которое я не могла назвать.
Я испытывала… счастье?
То, что он понимал меня сейчас, было так важно. Это чувство почти заглушало боль.
Меня трясло, эмоции накрывали волнами. Я разгонялась от ярости до ревности и спустя несколько секунд тонула в счастье и наслаждении.
«Ты в порядке?» — спросил он жестом. А я покачала головой. О порядке не могло быть и речи, потому что внутри меня, судя по всему, жила драконица, и она больше не хотела сидеть в клетке.
Я подалась вперёд, выдохнула. Мне потребовалось время, чтобы, наконец, решиться и сделать то, что я так давно хотела. Всё тело замерло, от затылка по спине поползла горячая волна смущения, стыд и желание сплелись в один тугой узел.
Протянула руку и коснулась моего истинного, провела по щеке, пробежала пальцами по шее, заметила, как дёрнулся кадык, как засветилась линия нашей связи, будто по коже пробежал тонкий луч света. И он закрыл глаза, когда я провела по его шее сзади, нырнула пальцами в мягкие волосы.
Тело казалось деревянным, когда я наклонилась и упёрлась своим лбом в его. Плечи Рейна быстро вздымались и опадали, наши дыхания смешались, и в этом смешении я впервые почувствовала себя целой. Важной. Нужной. Не одинокой. Не знаю, как долго мы так сидели.
Затем я отстранилась, коснулась его плеча, чтобы он открыл глаза, и прошептала:
— Ты должен это увидеть.
Взяла его руки в свои, слишком сильно сжала пальцы, будто он был единственной опорой в мире, который вдруг стал слишком большим. Застыла, потому что мне требовалось время, чтобы решиться.
Глубоко вдохнула.
Три
Два
Один
И уложила его ладони на свои плечи. Сквозь дрожь почувствовала, как его близость действует на меня, вспомнила его встречу с бывшей невестой, затем наш поцелуй, и почувствовала её. Мою драконицу. Словно мягким шёлком по телу скользнула волна её пробуждения. То, что я держала всегда в клетке, вдруг медленно, но уверенно прорывалось наружу.
Стыдилась себя, своих эмоций, неумения читать, а сейчас ощущала особенной, невероятной, самой красивой и самой желанной от взгляда, которым ласкал меня Рейн. Он смотрел так, словно перед ним была не южанка, а сама богиня, спустившаяся с небес, чтобы спасти этот холодный мир.
Такой я себя и почувствовала.
— Внутри меня… — сбилась, но уточнять не было нужды. Чешуя уже ползла по моим рукам, тонкая, полупрозрачная, мерцающая, как иней в лунном свете. Мир вокруг словно стал ярче, запахи — острее, а Рейн — ещё желаннее. Его руки дрогнули, и я почувствовала эту дрожь каждой клеточкой. — Как такое возможно?
Я отпустила его, скользнула вспотевшими ладонями по ткани своей юбки, а его тёплые пальцы очертили линии нашей связи на моём теле. Каждое касание было удивительным, таким ярким, чувственным, что от них по телу побежали мурашки, а кожа покрылась тонкой рябью предвкушения. Дыхание окончательно сбилось, щёки горели румянцем. Смущение стягивало меня тугими канатами, но я не отступила.
Сдержалась и когда он, подцепив пальцем бретельку моего платья, позволил ей упасть. А сам… О, создатель-дракон, наклонился и оставил горячий поцелуй чуть ниже плеча.
Я замерла, вся обратилась в камень, хоть тело и горело. Волны жара разливались от места его поцелуя, тысячи острых иголок одновременно пронзили кожу, и голова закружилась от этой смеси боли и удовольствия.
А затем Рейн поцеловал ещё раз. Выше. В шею, туда, где бешено колотился пульс. Я неуклюже поймала его, и на мгновение мне стало так стыдно, что хотелось спрятаться. Но в этом стыде не было страха довериться ему, только желание, чтобы не останавливался. Чтобы целовал, потому что это было приятно. Мучительно, горячо, непривычно, но так волнительно, что сердце готово было выпрыгнуть из груди.