Страница 56 из 87
Опустила руки ему на шею. Не шевелилась. Но он почувствовал. Задержался. На мгновение весь застыл, принимая мои ощущения всем телом. Вскинул взгляд, словно бы проверял меня и продолжил свою приятную пытку.
Я стиснула зубы, чтобы не издать ни одного звука, пока он покрывал меня поцелуями: его губы прошлись вверх, коснулись виска.
— Ты была рождена для меня, а я дракон — низко пророкотал Рейн — Когда доверяешь миру и принимаешь себя, сила внутри пробуждается, — добавил и обжёг меня горячим дыханием.
— Рейн, — пискнула я, но он не слышал. Руки его скользнули по бокам. Ухватившись, он потянул меня на себя, впечатывая в твёрдую грудь, а затем поднял. Встал вместе со мной, вынуждая обхватить его ногами. Чтобы я не паниковала нежно провёл ладонью по спине и поцеловал.
В этот раз он не был деликатным. Сразу захватил поцелуй, проник языком в мой рот, не ласкал — помечал меня как свою, исследовал территории, будто хотел убедиться, что я действительно здесь, я настоящая.
Судорожно вдохнула, когда он прикусил мою нижнюю губу и хрипло засмеялся, чувствуя, как я дрожу в его руках.
Вцепилась в его шею, запаниковала, когда почувствовала спиной прохладное покрывало.
— Я тебя не коснусь, — предупредил Рейн, когда паника стала покусывать кончики пальцев. — Я не воспользуюсь твоей растерянностью. Уверен, что ты хочешь моей близости не меньше, чем твоя драконица, но пусть это случится, когда ты сама поймёшь.
Добавил, а затем снова накрыл мои губы поцелуем — на этот раз мягче, почти невесомо, словно извиняясь за свою несдержанность.
Рейн не обманул. Остановился, когда я, не помня себя, потонула в таком удовольствии, о котором не ведала раньше. Тёплыми волнами, словно расплавленный мёд, оно растекалось по телу, заполняя каждую трещину в моем мире, каждый тёмный уголок вытесняя страх.
Рейн остался этой ночью. Обнял меня, прижал спиной к своей груди и до самого утра не отпустил.
Мы проснулись, когда в комнате хозяйничало полуденное солнце. Его лучи скользили по коже, как ласковые пальцы. Завтрак, точнее почти обед, разделили в моих покоях, переглядываясь и смеясь. Я пыталась есть, всё время отвлекаясь на его улыбку. Он был таким… другим.
А затем каждый занялся делом.
Нас ожидала подготовка к вечернему балу. Что делал Рейн, я не знала, а мне предстояло определиться с цветом и фасоном платья, с тканью, с причёской и украшениями, которые подчеркнут мой образ.
В отличие от Мариэль с Марайей, у нас сложились прекрасные отношения, и её советы о волосах, украшениях и тканях я хорошо запомнила. Осталось — применить.
Оставшееся время до выезда в императорский дворец я потратила на принятие ванны и подготовку. Как только на дом и сад опустились сумерки, внутри забилось волнение, но теперь оно было другим. Это был не страх, а предвкушение. Сейчас я была готова к встрече с Рагнаром, точнее с Ризваном.
Я была сильна, ощущала себя особенной, не боялась появиться на балу среди драконов. Может, я и не понимала до конца, как нужно себя там вести, но была знакома с их этикетом, нравами и ценностями.
Императорский бальный зал встречал гостей роскошью, которая давила, словно тяжёлое расшитое золотой нитью одеяло. Высокие потолки терялись в полумраке, а хрустальные люстры, свисавшие, как застывшие водопады, рассыпали свет на тысячи осколков, резали глаза. По периметру зала стояли колонны, увитые живыми цветами, но их аромат тонул в тяжёлом запахе благовоний, который висел в воздухе.
Столы с закусками ломились от изобилия: серебряные блюда с тонко нарезанным мясом, фрукты, покрытые сахарной глазурью, пирожные, украшенные съедобным золотом. Но всё это казалось ненастоящим, словно декорации, созданные для того, чтобы скрыть, насколько хрупким был этот мир.
Музыканты играли что-то тягучее, глубокое. Их музыка не радовала, а предупреждала: сегодня здесь решатся судьбы. По крайней мере две.
Гости были изысканно одеты: мужчины в парадных мундирах, женщины в платьях, расшитых драгоценными камнями. Среди них выделялись счастливые выпускники академии — они смеялись громче всех, будто пытались убедить себя, что впереди их ждёт только свет. Но в их глазах мелькала тень тревоги, как будто они чувствовали, что этот вечер — не просто праздник.
Начало чего-то нового.
Когда мы вошли, гости затихли. Кто-то смотрел на меня с удивлением, кто-то с любопытством, а кто-то — с плохо скрытой злобой. Для большинства из них я была лишь красивой деталью, дополнением к вернувшемуся глухому генералу.
Они смотрели на Рейна будто он вернулся сюда из мертвых. Мы несколько раз останавливались, чтобы поздороваться. К нему тянулись. Обращались осторожностью.
Истинный держал меня за руку, когда мы прошли вперёд.
Сердце замерло, гомон, музыка будто стихли. Весь мир сжался до размеров
его
лица. Он смеялся стоя в компании своих друзей. Как всегда выделся уверенностью, силой.
Его волосы были собраны в тугой хвост, глаза горели. Костяшками пальцев он скользил по руке молодой драконицы, что стояла с ним рядом и смотрела ему в лицо с восхищением.
Мгновение и наши взгляды столкнулись. Он не понял. Просто потому что не ожидал меня увидеть.
Два
Один
И его взгляд вернулся.
Бокал, который Ризван держал в руке со звоном разбился о каменный пол. Осколки его разлетелись по полу, словно выстроенная жизнь Ризвана треснула при виде меня.
Всё обратилось осколками.
Во взгляде скользнуло удивление, затем оно сменилось неверием, а после — ужасом.
Он неуклюже поднял руку, коснулся лба. Цепочка, которую он содрал с меня той ночью, блестела, ловя свет пламени свечей. Момент, когда его трофей, что он содрал с меня и самодовольно повесил на свою руку превратился в оковы я почувствовала кожей.
Будто магией болью прошило всё тело.
Он замер.
Собравшиеся бились о него, проходя мимо, кто-то пытался окликнуть, но он их не слышал.
Когда мы подошли и оказались напротив, я вздёрнула подбородок. Всё, что он заставил меня пережить в ту ночь, снова забилось в груди, но теперь это было не главное, что я испытывала. Драконица, обласканная внимание истинного, подняла голову. Чешуя скользнула по открытым плечам моего расшитого драгоценными камнями изумрудного платья, мерцая, как живая.
Ризван опустил взгляд. Я кожей ощутила, как переместился его взгляд по узорам истинности, затем он посмотрел на Рейна. Мой истинный оставил мундир при входе и в открытом вороте его рубашке виднелись узоры нашей божественной связи.