Страница 74 из 77
Глава 38 Первый раз
Глава 38 Первый раз
После разговора у открытого окна проходит несколько недель. Утром Риан по-прежнему стучит в мою дверь, прежде чем войти; вечером иногда спрашивает, хочу ли я пройтись с ним, когда дети уже улеглись. Однажды приносит мне не цветы, а карандаш: тот, что я оставила на подоконнике отдельного дома. Управляющая нашла его, закрывая окна. Он мог бы отдать карандаш Лиссе, но сам доехал туда и привёз, заметив, как я ищу его среди других. Мне неловко из-за такой маленькой заботы, и я позволяю себе показать это: беру карандаш, целую Риана в щёку при открытой двери. Лисса проходит с бельём и не делает вид, будто в доме произошло невероятное.
Мы не скрываем от детей, что хотим быть вместе. Мира спрашивает, означает ли это возвращение к старой свадьбе, которую она рисовала когда-то. Риан отвечает, что та свадьба была с прежней Эларой. Её поступки и смерть останутся частью семейной истории, но согласия нынешней женщины никто тогда не спрашивал. Если мы решим пожениться, спрашивать нужно меня сейчас. Девочка переворачивает лист с рисунком той свадьбы: ей разрешено сохранить его, не называя сегодняшний день продолжением прежнего. Илану важнее другое — можно ли мне по-прежнему читать ему главу из маминой книги, если мы начнём ходить гулять вдвоём без него. Я отвечаю, что книгу он вправе приносить и когда мы вернёмся. Он обещает дождаться не всегда.
Риан приглашает меня на ужин не в семейную столовую, а в комнату с окнами на сад. У меня есть возможность отказаться, если у Миры плохой день или я сама хочу побыть одна; дважды я именно так и поступаю. На третий раз дети спорят с Лиссой над бумажной лошадью, и мы уходим без оправданий. Риан узнаёт, что в моём мире я любила дождь, но не мокрые улицы после того последнего вечера. Я узнаю, что после смерти первой жены он боялся снова смеяться за столом, потому что дети могли решить, будто он забыл их мать. Теперь он может сказать им, что вечер ему понравился, и они не перестают читать её письма. Наши разговоры остаются не всегда лёгкими. Иногда Мира в соседней комнате сердится, и мы прерываем ужин по её просьбе; иногда не прерываем, потому что она сама справляется и просит лишь не слушать через дверь.
Утром Риан ищет ключ от боковой калитки и кладёт на стол маленькую коробочку, чтобы достать его из кармана. Мира поднимает глаза от книги, потом возвращается к одной и той же строке снова. Она показывает пальцем на коробочку и тихо просит отца убрать её: Илан ещё не видел её. Риан прячет коробочку и извиняется. Девочка уточняет, попросил ли он её присутствовать на прогулке к яблоне. «Нет, — отвечает он, — я пригласил Элару». Она наконец переворачивает страницу. Я остаюсь рядом, пока она не скажет, что хотела ещё спросить: если папа получит отказ, будет ли это её виной, раз она увидела вещь первой? Я отвечаю, что ни его вопрос, ни мой ответ не зависят от того, кто заметил коробочку. Мира закрывает книгу, не обещая радоваться заранее.
Позже она просовывает мне под дверь записку: «Если идёте сегодня, не опаздывайте из-за меня». После дождя дорожка к яблоне мягкая; Риан предлагает обойти лужу, но я выбираю тропу, с которой между ветвями видна крыша отдельного дома. Он идёт за мной и не спрашивает, зачем мне смотреть туда сегодня. Дом остаётся моим, даже если я живу здесь, и он не взял у меня ключ. Мы стоим под деревом, слушая, как капли с верхних веток падают уже после того, как дождь закончился. Риан достаёт коробочку, но не открывает её сразу. Спрашивает, не лучше ли поговорить в доме, где я смогу сесть. Я отвечаю, что ноги у меня держат, и он впервые за день перестаёт подбирать место и время за нас обоих.
Он говорит, что когда-то предложил прежней Эларе стать его женой и она согласилась. Я слышала об этом от него, видела записи и последствия того выбора, но никогда не жила той минутой. Риан теперь знает меня: женщину, которая проверяет обещания на бумаге, сердится, когда он отвечает за всех, и уходит к детям только если они просят. Я улыбаюсь не на каждом слове, потому что он упоминает и мои неудачные вечера: я тоже иногда слишком уверена, что могу помочь Мире, а потом отступаю, увидев её закрытую папку. Он не обещает нам жизни без чужого прошлого. Просит лишь позволить ему строить наше будущее с моего согласия. Коробочка открывается; кольцо небольшое, без старого семейного камня. Он не говорит, что его выбрала Мира или что Илану понравился блеск.
— Хочешь стать моей женой? — спрашивает Риан. Я беру коробочку, чтобы рассмотреть кольцо, и он на миг пугается: я ещё не ответила. Говорю, что хочу, но прошу сперва снять с себя шерстяную перчатку — пальцы после сырой дорожки плохо слушаются. Он помогает отогнуть тугой край, не торопя меня, и надевает кольцо только когда я сама протягиваю руку. Мы целуемся под яблоней, у которой ветки стучат друг о друга на ветру. Возвращаясь домой, я снимаю перчатку опять: проверяю, не цепляется ли кольцо за ткань. Риан смеётся, что успел выбрать слишком высокий узор. Я говорю, что если придётся, мы отнесём его мастеру, и по тому, как он расслабляется, понимаю: он больше не ждёт, что любая несовершенная мелочь испортит этот день.
Детям мы сообщаем вместе. Илан спрашивает, будет ли большой праздник, на котором все станут целовать его в голову; прошлой свадьбы он помнит мало, но помнит гостей. Риан обещает небольшой день только для тех, кого мы хотим видеть. Мира спрашивает, останется ли мамин портрет на лестнице. Я отвечаю, что портрет принадлежит их дому и ей самой; менять его место из-за меня никто не собирается. Она уточняет, сможет ли принести на церемонию мамину книгу, потому что хотела бы прочитать брату полстраницы до начала. Конечно. Никто не попросит её изображать счастливую дочь на чужом празднике и забыть умершую мать. Её участие — собственное решение. Через день она приносит эскиз: на нём четверо людей стоят у открытой двери, а старая книга лежит у неё под мышкой.
Перед церемонией я разбираю оставшиеся вещи прежней Элары. Риан выбирает несколько писем и ту тетрадь, в которую мы вернули вырванную страницу; хранит их отдельно от материнской коробки детей. Я оставляю себе платье, купленное уже после пробуждения, и прошу Лиссу укоротить рукава. В зеркале отражается то же лицо, которое дети когда-то боялись увидеть в дверях. Илан появляется рядом с рисунком лошади. Он говорит, что сегодня я похожа на Элару, которая чинила ему ухо, а не на ту, которая запирала дверь. Я не прошу уточнять, как ему удалось разделить одинаковое лицо. Он сам прикрепляет свой рисунок к моей папке, чтобы не забыть показать гостям после праздника.