Страница 71 из 77
Брошь после осмотра не сохраняем. Прежде чем мастер снимает стекло и уничтожает вещь вместе с остатком волос, я спрашиваю детей о цветке. Илан долго смотрит на него и говорит, что помнит мамин портрет лучше, чем эту булавку, от которой ему стало больно. Мира напоминает, что книги и письма останутся у них, а тётину вещь она хранить не хочет. Риан не отдаёт решение мастеру из удобства: он слышит обоих. Мастер уничтожает брошь без детей; в записке Риана остаются результат осмотра и дата.
Медальоны возвращаются в дом чистыми. Риан держит их открытыми перед детьми: внутри портреты матери, а не добавленные пластинки. Мира просит поставить свой в коробку с её письмами, рядом с лентой, которую мать носила в волосах. Илан выбирает ту же коробку и подвигает туда книгу с лошадью. Никто не предлагает застегнуть цепочки им на шеях, чтобы отметить победу над страхом. Я вижу, как Мира закрывает крышку и оставляет её незапертой: открыть мамину вещь теперь можно без чужого указания. Шнурок Илана мастер осмотрел отдельно; порчи в нём нет, но мальчик всё равно не просит надеть его снова.
Вечером я возвращаю вырванную страницу на её место в тетради прежней Элары. Риан держит переплёт, пока я совмещаю неровные края и вкладываю лист без клея, чтобы не уничтожить почерк. Мира стоит в дверях, но не подходит перечитывать. Она спрашивает, останется ли запись правдой, если страница снова в книге. Я отвечаю, что да; прежняя женщина написала эти слова и действительно запирала детей, но сейчас никто не обязан снова смотреть на лист, чтобы доказать память. Девочка просит хранить тетрадь не рядом с мамиными письмами. Риан убирает её на свою полку и обещает показать, когда она сама захочет.
Когда он закрывает кабинет, в доме впервые за много дней нет ни шкатулки, которую страшно открыть, ни незаконченного вопроса о том, кто спрятал волосы. Это не делает всё случившееся лёгким. Илан сегодня дважды проверил, не исчезну ли я, если он меня отпустит; Мира не вернула тёте ни одной записки. Я иду по коридору к собственной комнате, где в кармане другого платья лежит адрес, который дал мне Риан. Теперь я могу прочесть его, не опасаясь, что не успею отнять у детей опасную вещь. На пороге я останавливаюсь: впервые решение остаться или уйти больше не отложено до окончания расследования.