Страница 69 из 77
Она оставила у себя часть пряди. Сегодня перед поездкой вложила её под стекло материнской броши, рядом с сухим цветком. От того, как обыденно она описывает это движение, мне снова холодно. Эдна в дверях пытается спросить, когда Селеста поняла, что вещь причинит мальчику боль, но Риан просит её пока не отвечать за детей. Селеста говорит, что хотела увезти их к родне только на время, пока он «образумится». Я вспоминаю Миру у окна часовни: девочка спросила, знает ли отец, и поняла ответ раньше слов. Временно вывезенный ребёнок всё равно теряет право решать, с кем ему ехать. Я говорю это Селесте; она молчит, будто само слово «вывезти» делает её намерение чужим.
— И после всего ты думала, что я женюсь на тебе? — спрашивает Риан. Её взгляд наконец возвращается к нему, а не к конвертам и не ко мне. Она пытается произнести, что после развода дети захотели бы рядом тётю, но обрывает фразу: они отказались даже проститься по её правилам. Риан никогда не обещал ей будущего. В том, как она складывает пустые ладони, впервые видно, что она слышит его ответ и больше не может придумать за него другой. Я не подхожу утешать её. Мне достаточно взглянуть на следы травы на моём рукаве, чтобы вспомнить цену этого выдуманного будущего.
У двери раздаётся Мирин голос. Лисса пыталась уговорить её остаться с братом, но девочка попросила у отца одного вопроса и пришла с ней, не тайком. Риан выходит к дочери, спрашивает, хочет ли она видеть Селесту сейчас. Мира остаётся на пороге; Лисса ждёт рядом. Я не отступаю от стола, чтобы тётя не оказалась между девочкой и выходом. Мира спрашивает, когда Селеста поняла, что им действительно больно. Тётя смотрит на племянницу, потом на запечатанную брошь. За дверью Илан зовёт Лиссу показать лошадь из книги. Селеста знает ответ, но слишком долго молчит. Мира опускает руку с дверного косяка, больше не ожидая его.