Страница 33 из 77
Глава 17 Она почти успела
Глава 17 Она почти успела
Селеста смотрит на лист так долго, что Мира убирает ладонь: не хочет, чтобы тётя снова спрашивала, помнит ли она точно. Селеста поднимается. Она говорит Риану, что предупреждение ребёнку не становится доказательством порчи и что Мира после сегодняшнего опыта может связать два разных воспоминания. Я вижу, как девочка отводит лист к себе, и прошу Селесту спорить со взрослыми, если ей нужно спорить, а не разбирать при Мире её память. Мира остаётся у стола по собственному желанию. Риан тоже не прогоняет её.
— Я требую одного: не превращай подозрение в обвинение, — говорит Селеста брату своей покойной сестры. — Если я сказала ребёнку беречь вещь матери, я не знала, что в ней окажется что-то страшное.
Риан складывает письмо матери и записи опыта отдельно. Он не объявляет Селесту виновной. Но пока происхождение изменений не установлено, она не остаётся с детьми одна и ничего им не передаёт, даже если это назовут подарком матери. Селеста усмехается, будто услышала приговор под видом предосторожности. Я не могу обвинять её за эту горечь, как не могу позволить ей обсуждать с детьми запрет отца. Когда она спрашивает Миру, боится ли та её теперь, Риан пресекает вопрос. Девочка может сказать сама, если захочет.
Мира не отвечает. Лекарь предлагает унести медальоны для осмотра, однако Риан ещё не выбрал мастера и не хочет выпускать вещи без записи, кому и когда их передали. Я поддерживаю отсрочку: после стольких месяцев гадания одна ночь под замком не изменит результата. Селеста уходит из детской вслед за лекарем. Я слышу, как у дверей она просит Риана снова показать письмо сестры; он обещает поговорить с ней позднее. Когда дверь закрывается, Мира сдвигает папку и спрашивает, можно ли теперь рассказать о том дне до конца. Она прежде говорила о захвате цепочки, но всякий раз обрывала рассказ на чужом падении.
Эдна садится рядом с ней, не за спиной. Я беру тетрадь Элары, принесённую Рианом, и открываю на последней странице. «Утром Мира была без медальона и впервые…» Дальше женщина так и не дописала. С чего она начала замечать разницу, мы знаем только со слов ребёнка. Прошу Миру рассказывать по порядку, а если устанет — остановиться. Риан придвигает ей воду и сам остаётся напротив, чтобы видеть, не выбирает ли она слова лишь для того, чтобы избавить его от собственной вины.
Цепочка порвалась, когда после купания зацепилась за гребень. Эдна забрала медальон в свою шкатулку. Мира весь остаток утра искала ленту для волос и спорила с Иланом из-за места у окна; ни она, ни он не считали это необычным спокойствием. Элара вошла, увидела мокрое полотенце и сказала: «Я не сержусь». Мира ждала другого, даже приготовилась извиняться, но женщина помогла ей достать упавшую ленту. После обеда Эдна починила цепочку. Мира попросила сразу её застегнуть: перед свадьбой тётя объяснила, что мамину вещь беречь значит носить. Я сверяю последовательность с записью; времени в тетради нет, только «утром».
— Она опять стала сердиться, когда вернула медальон? — спрашивает Риан. Мира качает головой: сперва она просто больше не приходила. Девочка играла с братом, потом слышала, как мачеха спорит с кем-то в коридоре и требует оставить детей в покое. Эдна уточняет: разговор был с Лиссой, которая несла ужин; о чём именно спорили, няня не слышала. Я не заставляю её угадывать. Достаточно, что женщина после утреннего исключения могла начать проверять свою догадку, а вместо этого вечер закончился ссорой у лестницы.
Мира помнит, как вышла из детской с рисунком и встретила Элару наверху. Та остановила её словами, которые при медальоне звучали как приказ подойти. Девочка сказала, что идёт к отцу, хотя его дома не было, лишь бы уйти. Женщина попросила снять цепочку. «Просто сними и послушай меня», — повторила дважды, подбираясь ближе. Мира прижимала медальон через платье, а Элара, получив отказ, попыталась сама достать застёжку. Эдна подоспела, когда девочка уже вырвалась. Я видела маленькое новое звено и представляла эту сцену, но сейчас слышу, как ребёнок возвращается туда словами, и всякая удобная мысль о добром намерении становится невыносима. Женщина хотела, возможно, помочь. В тот миг она заставила Миру защищаться от её руки.
— Не надо снова показывать, как именно, — говорю я, когда девочка начинает тянуться к своему вороту. — Я верю, что она схватила цепочку. И что тебе было больно.
Мира смотрит на отца. Ей нужно не моё разрешение остановиться, а уверенность, что после рассказа о падении никто не объявит её виноватой. Риан повторяет то, что говорил раньше: он приехал из-за её письма, которое было отправлено ещё до этой ссоры, и она правильно позвала его домой. Падение Элары не лежит на ребёнке. Девочка допивает воду. Я замечаю, как долго она держит стакан у губ, прежде чем поставить на стол. Потом она показывает место за дверью детской, где находилась, когда Эдна встала между ними.
Элара попятилась от няни к лестнице. Мира уже забежала за порог, поэтому не видела, как женщина коснулась ступени. Она услышала громкий удар, а когда выбежала обратно, Эдна звала на помощь. До сих пор Мира говорила, что не видела падения, и это правда: последнего шага она не видела. Эдна добавляет то, что наблюдала сама. Её обе руки были возле Миры; она не хватала Элару. Женщина отступила, запнулась о край верхней ступени и потеряла равновесие. Лисса прибежала с подносом из коридора уже после шума. Ни у кого из них нет рассказа о толчке. Эдна не ждёт, что её слова сотрут детский испуг, и не ищет для погибшей нового виновника.
Риан просит Эдну повторить, когда именно она пришла. Та говорит, что услышала повышенный голос и вышла из комнаты мальчика, оставив его у окна; показала Мире, что можно отойти к ней. Я вижу, как Мира напрягается от подробности: Илан мог слышать шум, но не видел взрослую у лестницы. Риан обещает поговорить с сыном сам и не требовать от него показаний, которых у шестилетнего мальчика нет. От необходимости знать всё ребёнку не стало бы безопаснее.
В тетради остаётся оборванная строка. Возможно, прежняя Элара хотела записать, что дочь впервые услышала её правильно. После этого можно было сесть рядом, показать лист и дождаться согласия снять украшение. Вместо этого женщина схватила цепочку, а Мира убежала. Я не говорю вслух, что она «почти спасла» детей: они не обязаны были догадаться о намерении женщины, которая уже кричала и закрывала их. Но мне трудно не смотреть на бумагу. Ответ был рядом с ней несколько часов, прежде чем она умерла.