Страница 32 из 77
Мира берёт свою папку, которая лежит возле рисунка Илана. Я помогаю придержать переплёт, когда она перелистывает старые страницы. На одной из них нарисованы гости на свадьбе: детские фигурки с неловко большими руками, две ленты на креслах. День она помнит не из страшной недели перед падением. Селеста приехала после свадьбы, когда Элара ещё приносила ей книги и Илан сам просил почитать перед сном. Тётя застегнула цепочку и сказала: мама хотела, чтобы медальон оставался при Мире; снимать его нельзя, даже если новая жена попросит. Я поднимаю взгляд на Селесту. Она не поправляет название дня, только спрашивает, зачем Мира рисовала тот праздник, если он её расстроил.
— Тогда она мне нравилась, — отвечает девочка. Она снова смотрит на страницу и проводит пальцем мимо двух лент, не трогая нарисованное лицо мачехи. — Мне даже обидно было, что вы будто думаете, что она захочет забрать мамину вещь. А потом всё началось.
Илан не хочет уходить к обеду, пока тётя не ответила. Мира обещает пересказать разговор без страшных слов. Он наконец отпускает мою руку и идёт с Эдной. Я остаюсь рядом с его сестрой: она ещё держит папку, хотя больше не прячется за ней.
— Ты уверена, что я говорила именно об Эларе? — спрашивает Селеста. — Может быть, я сказала, что никто не должен снимать мамино украшение без твоего согласия?
Мира помнит и следующий разговор: она спросила, зачем Эларе такое просить, а Селеста ответила, что взрослые иногда хотят избавиться от напоминания о прежнем браке. Тогда тётя сама пожалела о словах и попросила не думать о плохом. Я вспоминаю тетрадь прежней Элары и её оборванную запись, но не объявляю ответ найденным. Мы знаем, что девочка слышала предупреждение ещё до первых угроз; кто изменил вещи, пока неизвестно.
— Откуда вы знали, что она попросит снять медальон? — спрашивает Мира. У Селесты нет мгновенного ответа. Девочка вынимает из папки лист с той фразой, которую вчера произнесла без боли, и кладёт перед тётей. — Перед падением она всё повторяла: «Сними его и послушай меня».