Страница 31 из 77
Глава 16 Что мы слышали все это время
Глава 16 Что мы слышали все это время
Селеста замечает, что Мира осталась у стула. Её раскрытые руки опускаются после того, как Илан обнимает её за пояс. Девочка смотрит не на тётю, а на письмо в футляре, которое Риан положил подальше от шкатулки. Ночью ей прочитали мамины слова, но сегодня придётся надеть вещь, которой мама просила её дорожить. Я пододвигаю Мире чистый лист. Она оставляет его перед собой.
Риан объясняет порядок: он пишет фразу, Мира надевает украшение ненадолго, слушает меня и записывает услышанное. Никто не трогает её без просьбы. Селеста возражает, что недавнего страха уже достаточно. Мира отвечает: тётя слышала объяснения, но не видела разницу. Селеста садится у окна, откуда видны отец и его лист, но не запись племянницы.
Лекарь не открывает шкатулку. Риан сам достаёт Мирин медальон, сохранив обёртку, и кладёт перед дочерью. С первого взгляда он ничем не отличается от знакомого подарка; я узнаю новое звено Эдны возле застёжки. Мира медлит, потом просит няню помочь. Эдна застёгивает цепочку лишь после её кивка. Девочка разглаживает на коленях край платья и смотрит на отца. Он поворачивает лист ко мне и Селесте. Написано: «Я не сержусь. Если тебе страшно, ты можешь уйти».
В тот утренний час без медальона прежняя Элара сказала первые три слова и была услышана. Я жду, пока Мира прочтёт запись сама, и произношу всё предложение, как если бы она просто стояла у двери моей комнаты и колебалась войти. Не добавляю ласкового имени и не меняю голос ради проверки. Мира шевелит карандашом, но не пишет сразу. Я вижу, как она отодвигает лист от себя, возвращает и выводит несколько слов. Риан не требует показать их раньше, чем она закончит.
— Можно? — спрашивает девочка, обращаясь ко мне. Она накрывает написанное ладонью. — Скажите теперь, что вы слышали сами.
Я повторяю записанную отцом фразу, не заглядывая в её лист. Мира сдвигает руку. На бумаге осталось: «Попробуй уйти — пожалеешь». Илан вслух читает только первое слово и просит сестру договорить; она не хочет снова произносить угрозу. Я замечаю, что Селеста напряглась при слове «пожалеешь», и говорю мальчику, что могу показать ему исходный лист. Он идёт к отцу. Пусть он увидит разницу написанного.
Мира расстёгивает цепочку не сразу. Застёжка цепляет прядь, Эдна придерживает волосы, и я отворачиваюсь от чужих пальцев у детской шеи, вспомнив последнюю ссору с прежней Эларой. Девочка кладёт медальон на салфетку, не отсылая его от себя. Риан оставляет тот же лист перед нами. Я повторяю предложение. Мира негромко говорит вслед за мной: «Я не сержусь. Если тебе страшно, ты можешь уйти». Для записи ей хватает места под записанной прежде угрозой; она сама соединяет одинаковые слова на двух листах линией и протягивает их тёте.
Селеста берёт два листа и читает их, пока Мира придерживает салфетку с украшением: мамину вещь нельзя просто отодвинуть как мусор. Девочка сама просит повторить вторую часть опыта. Я кладу ладонь на стол; она касается моих пальцев и задерживается, чтобы тётя увидела. Боли нет. Лекарь признаёт наблюдаемое и не берётся назвать причину до осмотра.
Илан всё это время стоит рядом с отцом и сердится, когда ему предлагают на сегодня остановиться. Он говорит, что уже пробовал раньше, а теперь хочет, чтобы тётя тоже услышала, как он отвечает. Риан напоминает: медальон надевать необязательно; достаточно повторить приятные слова без него. Мальчик упрямо просит свою цепочку. Я могла бы поддержать отца, но тогда Илан остался бы с мыслью, что взрослые опять говорят о нём вместо него. Прошу лишь договориться о коротком опыте и о том, кто поможет снять вещь, если он скажет «хватит». Он выбирает Миру.
Мальчик не ждёт, пока ему предложат написанную фразу. После того как сестра застёгивает цепочку, он смотрит на меня и спрашивает, сержусь ли я за разорванный рисунок. Я отвечаю, что ухо у лошади приклеено и злиться мне не на что. Илан морщится. Он услышал что-то другое, но, вместо того чтобы объяснять, требует снять украшение. Мира делает это у стола; он оставляет медальон у отца, как вчера, и идёт ко мне. Между нами ещё остаётся два шага, когда я говорю, что всё хорошо.
Он застывает. В комнате Селеста опускает письмо в футляр, и крышка стукает об стол. Илан не просит тишины; он просто смотрит на меня и говорит: «Ещё раз». Я повторяю. Ему мало одного совпадения, он просит снова. Риан открывает рот, чтобы остановить сына, и я качаю головой: мальчик считает не слова, а возможность услышать их без последующей угрозы. Я говорю «Всё хорошо» в третий раз. Илан осторожно трогает мои пальцы, сперва одним своим, затем ещё двумя. Он выжидает, словно боль может опоздать.
— Ну? — спрашивает Селеста слишком быстро. Илан одёргивает руку. Я почти отвечаю вместо него, но девочка возле меня мотает головой: брату нужно самому. Он снова тянется, хватает мою ладонь всей своей маленькой ладонью и удерживает её так крепко, что у меня белеют пальцы. Я не обнимаю его и не говорю четвёртый раз, что всё хорошо. Ему достаточно того, что я остаюсь на месте. Вчера он коснулся и ушёл; сегодня, когда Мира предлагает показать тёте свою запись, он не отпускает.
Риан смотрит на нашу сцепленную руку. Он звал лекаря, слушал жалобы, разнимал детей с женой и верил им. Правильно делал: их страх был настоящим. Но теперь при нём два листа показывают, что Элара могла говорить правду одновременно с детьми. Он просит лекаря подтвердить результат; тот видел две одинаковые фразы и два разных ответа Миры, однако о причине судить до осмотра медальонов отказывается.
— Я передала их такими, какими получила после ремонта, — говорит Селеста. Она всё ещё держит письмо, хотя детям уже нечего в нём перечитывать. — Они старые. Может быть, за эти годы с ними что-то случилось. Я не знала, что Мира слышит такое.
Мне хочется спросить, отчего Селеста сама не предлагала снять украшения. Но Мира поворачивается к ней прежде меня. За этой девочкой и её тётей годы общей жизни; я могу задать вопрос о ремонте, но не отнять у Миры её собственный вопрос.
— Вы говорили нам никогда их не снимать, — напоминает Мира. Селеста отвечает привычным мягким голосом: они принадлежали маме, девочка могла забыть медальон или потерять его. Мира кивает, словно принимает объяснение, и тут же уточняет, что тётя сказала ещё кое-что. Даже если Элара попросит снять цепочку, нельзя соглашаться. Риан просит повторить эти слова, не поправляя дочь. Селеста замечает, что Мира путает дни: после ссоры она могла запомнить обычный совет как предупреждение.