Страница 30 из 77
К вечеру Селеста возвращается с футляром для письма и записью о ремонте. Мы читаем их в кабинете, не заставляя детей ждать неизвестно чего. Письмо сестры адресовано Селесте: когда дети подрастут, отдать им два медальона с её портретом и рассказать, что она носила их до замужества. Риан узнаёт почерк и старую домашнюю фразу в подписи; в его бумагах находится полученная много лет назад копия с теми же строками. Я сверяю дату письма с датой смерти: оно написано прежде, чем мать заболела. Ни на одной странице нет распоряжения держать украшения на детях постоянно. Квитанция подтверждает ремонт обеих цепочек незадолго до подарка. Селеста не прячет ни бумаги, ни имени мастера.
— Вы думали, я принесла чужие вещи? — спрашивает она, когда Риан возвращает письмо в футляр. Он отвечает, что сомневался не в любви её сестры к детям, а в том, что мы знаем всё о медальонах. Я предлагаю сделать копии для Миры и Илана: письмо относится к ним, даже если украшения придётся пока хранить отдельно. Селеста впервые за вечер поддерживает меня и обещает сама прочитать его детям. Риан просит не превращать чтение в разговор о виновных. Она смотрит на него долго, но обещает.
Мира приходит к двери кабинета с листом своих записей. Узнав, что письмо настоящее, она не просит вернуть медальон. Завтра, говорит девочка, тётя должна увидеть то, что слышали они с Иланом. Писать услышанное Мира хочет сама; никто не должен подсказывать или заглядывать через плечо. Риан обещает, что без её согласия испытания не будет. Я обещаю произнести только написанное заранее предложение. Она складывает свой лист и идёт спать, так и не войдя в кабинет.
На следующее утро в детской стоят чистые листы. Лекарь приехал наблюдать, Риан принёс шкатулку; Селеста по просьбе детей уезжала ночевать домой и теперь возвращается к условленному часу. Илан слышит её шаги и вскакивает. Она раскрывает руки, как делала всегда, и он после короткого колебания подходит к ней. Мира остаётся возле отцовского стула и впервые не бежит к тёте навстречу.