Страница 52 из 71
Но Лика уже вваливается в кабинет под вспышки камер, слепящие глаза, и выхватывает откуда-то микрофон, громко восклицая на весь коридор:
— Я хочу сказать тост! За нашу крепкую семью! За то, как тесно, блин, мы все переплетены!
Дима бросается к ней, чтобы вырвать микрофон из рук.
— Заткнись! — рычит он.
— Ведь Дима как никто умеет ценить женщин нашей породы, правда, зятек⁈ — не унимается она, заливаясь неадекватно пьяным смехом. — Мы ведь делим с тобой всё, что только можно и нельзя! Одну кровь, одни секреты… и одну постель!
Дима хватает Лику за локоть, чтобы вышвырнуть её в коридор, но в пьяном кураже Лика падает прямо на него, цепляясь за лацканы его смокинга, и, тут же сориентировавшись, бросается к нему на шею со страстным поцелуем прямо под вспышками камер.
Щелк. Щелк. Щелк.
Бледный от бешенства, Дима отшвыривает Лику назад и цедит:
— Анжелика, ты переходишь все границы. Думаю, тебе пора покинуть холдинг и наш дом. Прямо сейчас.
Я стою в полном ступоре, прижимая к груди открытую бархатную коробочку с веткой папоротника.
«Он реально ее выгоняет?» — бьётся в голове ошарашенная мысль. Вот так просто, при свидетелях под прицелом объективов, не оставляя ей ни единого шанса сохранить лицо или отшутиться, что была не в себе?
Охрана наконец проталкивается сквозь толпу стервятников с камерами и утаскивает брыкающуюся Лику по коридору, а Дима одёргивает лацканы смокинга и медленно поворачивается ко мне, вглядываясь в лицо напряженно-потемневшим взглядом.
Я не могу вымолвить ни слова.
Тост Лики про общую постель и фотографии, где она висит на шее моего мужа, завтра будут во всех пабликах и жёлтой прессе. А это означает, что пункт 12.4 о действиях, наносящих неустранимый репутационный ущерб семье, только что сработал. Причём он сработал даже не моими руками, но сработал идеально.
Теперь у меня есть публичное доказательство. Я получила свою свободу.
Молча смотрю на Диму… и почему-то, несмотря на долгожданный триумф, чувствую только растерянное бессилие.