Страница 61 из 72
— Блядь! — матерится он глухо и впивается губами в сосок, жёстко, жадно, будто голодный. Втягивает его, кусает, и я вскрикиваю от острого пронзительного удовольствия. Выгибаюсь, обнимаю ногами его бедра и скулю от переполнявших меня ощущений.
Он собирает мои руки за головой, держит их одной ладонью, второй мнёт мне грудь. Смотрит в глаза, и я понимаю, что чувство безопасности, которое я испытала совсем недавно, было ложью. Фантомом. Не было рядом со мной прирученного зверя, и никогда не будет.
Это я в его власти.
И обратного пути больше нет.
Марат
Прижал ее руки за головой, смотрю в расширенные, влажные глаза. Грудь у нее от этой позы задралась, в потолок смотрит. Соски в каменные шарики сжались и по моей шерсти елозят, выбивая искры из глаз — бля, и не припомню, чтобы когда-то так хотел и так долго вокруг хороводы водил.
Член стоит колом, упирается ей в живот, яйца уже лопаются от напряжения, но из последних сил держу себя.
— Поля, — хриплю. Провожу зубами по её скуле и обещаю: — Я буду осторожно.
Не отвечает, только сопит и дышит так, что у меня с конца капать начинает.
Приподнимаюсь, шире расталкиваю ей ноги. Беру член в руку, спускаю слюну на клитор и начинаю водить по нему головкой. Поля тихонько поскуливает, выгибается и ногтями мне в затылок впивается.
— Потише, девочка, — хриплю, потому что от этого в башку бьет до звезд перед глазами. Рукой стояк чуть придушиваю, чтобы сбить обороты, головку приставляю и начинаю помаленьку поглаживать хлюпающую щелку.
Она такая узкая, что реально боюсь разорвать. Но мокрая, между створок течет. Медленно, по полпальца продвигаюсь вперед, хотя до скрежета хочется засадить с размаха и сразу по яйца — «тренировал» же ее.
— Выдохни, — командую, когда член упирается в пленку. Давлю сильнее. — Не бойся, я ведь в тебе уже был и тебе нравилось.
Она выдыхает. Жмурится, облизывает губы и хрипит:
— С краю… был… А сейчас уже глубоко…
— Будет еще глубже, — не двигаюсь, даю ей привыкнуть. Смотрю в лицо — губы закусывает, глаза на половину лица и паника в них.
Выпускаю ее запястья, командую:
— Сиськи свои сожми.
Смотрит непонимающе, потом послушно тянет ладони к груди. Обнимает и замирает.
— Сжимай, — хриплю.
— Я боюсь, — шепчет, но начинает их тискать. Глаза отводит, стесняется, но работает.
— В глаза мне смотри. И сосками играй, — цежу сквозь зубы — это, блядь, прямо подвиг — отвлекать ее, когда яйца от натуги посинели.
Пропускает соски между пальцев. Сжимает, оттягивает и отпускает. Снова зажимает, крутит во все стороны. Длинно выдыхает — и самой нравится. А мне вообще пиздец как заходит.
Смотрит мне в глаза. Губы уже не кусает: рот приоткрыла и дышит с хрипом, через раз. Обмякает и постанывать начинает.
— Хорошая девочка, — оттягиваюсь назад и с размаху засаживаюсь на всю длину.
Она ахает, дугой выгибается, начинает царапать мне плечи и дергаться, типа столкнуть меня с себя пытается. Придавливаю ее своей тушей, чтобы даже не думала. Целую мокрый от слез висок и шепчу:
— Всё, Поля. Всё. Ты молодец.
Внутри у нее орхрененно тесно и горячо. Даю ей несколько секунд передышки и начинаю двигаться. Засаживаюсь до упора, медленно выхожу, и снова проталкиваюсь до упора. В голове отбойные молотки херачат, член свинцом наливается.
Она елозит подо мной, постанывает, за волосы дергает. Но мне по кайфу, только разгоняюсь сильней, долблюсь уже не тормозя, хотя без жести.
Наматываю ее волосы на кулак, оттягиваю, запрокидывая голову, и впиваюсь в открывшуюся шею. Обсасываю ее и аж урчу, как вурдалак, так мне кайфово. Зубами оттягиваю кожу возле плеча, прикусываю. Она дергается, длинно с хрипом выдыхает. Ноги на бедра мне закидывает и начинает натурально подмахивать. Стонет так, что от одного этого кончить можно.
— Вот так, давай, — сиплю, продолжая долбиться внутрь и обсасывать ее шею. — Еще сильнее хочешь⁈
— Да-а-а… Марат… Марат… Марат… Да-а, — выстанывает на каждый мой толчок. Сипит, головой по подушке мотает, полосуя мне ногтями спину. Трындец, как хорошо!
— Кончаешь? — сиплю, когда она выгибается и стонет блядски.
Глаза зажмуривает, начинает дергаться и подвывать. Вколачиваюсь в нее на скорости по самые яйца, не вижу перед собой уже нихуя. Просто молочу до упора, потому что уже вот-вот.
— Марат, кажется, я люблю тебя, — ее шепот пробивается в мозг, и я отстреливаюсь, едва успев вынуть.
Долго пульсирую Поле на живот, нихера не соображая, только слыша где-то под кожей, в костях, под сердцем этот её шепот.
Сердце колотится так, что ребра трещат. В лёгких воздуха ноль, в голове пустота. Я сейчас как долбаная черная дыра…
Поля лежит подо мной, растрёпанная, мокрая, с моей спермой на животе. Отвернулась, дышит со всхлипами и смотрит на стенку.
— Повтори, — хриплю, потому что горло окончаельно высохло. — Поля, повтори, что ты сказала!
Она поворачивается, смотрит в глаза. Облизывает губы и медленно качает головой:
— Теперь твоя очередь.
А я, блядь, молчу. Потом падаю на спину и тяну ее к себе. Укладываю ее голову на плечо, обнимаю. Лежим молча, и я думаю, что, наверное, никогда не смогу сказать ей эти слова.