Страница 6 из 72
Глава 5
Мужчина, который меня не знает
Полина
В себя прихожу, словно выныриваю из вязкой, мутной глубины на поверхность. Я лежу под одеялом на широкой кровати в незнакомой комнате. В висках тупая боль, сознание слегка плывёт, а тело кажется слабым и беспомощным. Во рту до ужаса сухо, и болит правая рука на внутреннем сгибе локтя.
Перевожу туда взгляд и вижу на коже нашлёпку лейкопластыря. Отдираю её с одного края и долго рассматриваю следы недавних уколов в вену, пытаясь понять, откуда они взялись. Ничего не могу придумать, поэтому сажусь и начинаю осматриваться.
Я в большой комнате со светло-серыми стенами и высоким, метра три с половиной, потолком. Она почти пустая, мебели минимум: кровать и глубокое кресло из тёмной кожи возле панорамного окна. Рядом с креслом низкий журнальный столик со стеклянной столешницей странной формы, укреплённой на двух изогнутых деревянных опорах. Кажется, такие столики называют по имени их изобретателя, какого-то японца. Но его фамилию я никак не могу вспомнить… Жалюзи на окнах опущены: от этого в комнате полумрак, и не понять, утро сейчас, день или вечер. В стене напротив окна — дверь из матового стекла.
В памяти молнией вспыхивает воспоминание, как мужчина, которого я боюсь и ненавижу, проносит меня в комнату через эту дверь. Разрывает моё платье и собирается заняться со мной сексом. Я отступаю, закрываю руками грудь и прошу не трогать меня… А дальше — провал и темнота.
Ужас ошпаривает голову, я откидываю одеяло и таращусь на кружевную сорочку, которую кто-то надел на меня, — белоснежную, очень сексуальную, из полупрозрачного кружева и с разрезами, открывающими ноги. Это не моя, у меня таких никогда не было. Судорожным движением задираю подол и начинаю ощупывать свои половые губы, пытаясь понять, изнасиловал меня этот монстр или…
Прозвучавший от двери голос заставляет меня вздрогнуть и замереть с раздвинутыми ногами и руками между них.
— Можешь не дёргаться, я тебя не трогал.
Я стискиваю колени и судорожно тяну на себя одеяло. Закутываюсь по шею и только тогда поворачиваю голову. Марат стоит у двери, опираясь плечом о косяк, и с мрачным видом рассматривает меня. На нём нет рубашки, только низко сидящие на бёдрах свободные штаны. Ступни босые. Покрытые татуировками и буграми мышц руки сложены на заросшей тёмной шерстью груди — настоящий зверь даже по виду. Чёрные волосы мокрые и взлохмаченные, через плечо перекинуто полотенце. Наверное, он только что принимал душ…
— Не трогал? Неужели проснулась совесть? — презрительный вопрос вылетает из моего рта раньше, чем успеваю остановить себя — зачем я его злю⁈ Но, кажется, мои слова его забавляют.
— Не имею привычки трахать баб, когда они в кондиции варёной морковки, — усмехается он, и я незаметно облегчённо выдыхаю.
Он отбрасывает в сторону мокрое полотенце и неспешно идёт к кровати. С каждым его шагом я всё выше натягиваю одеяло, как будто оно может защитить меня от приближающегося мужчины.
— Не подходи… — шепчу сухим горлом, но он нависает над кроватью, берётся за край одеяла и сдёргивает его на пол. Я вжимаюсь в спинку кровати, натягиваю сорочку на оголённые колени и обхватываю их руками.
— Что тебе от меня нужно? — спрашиваю угрюмо, пытаясь сморгнуть откуда-то взявшиеся слёзы. Заставляю себя не отшатнуться, когда он опускается на кровать рядом со мной, молча протягивает руку и берёт меня за подбородок. Тянет вверх, пока наши глаза не оказываются на одном уровне.
— Как ты себя чувствуешь? — звучит неожиданно, и мужские пальцы исчезают с моего лица. — Пить хочешь?
— Пить хочу, чувствую не очень, — признаю́сь. — Но, когда узнала, что ты не насиловал меня, стало чуть лучше.
Он встаёт и выходит за дверь, но не успеваю я облегчённо выдохнуть, как он возвращается. В руках у него стакан. Мужчина протягивает его мне и спрашивает:
— Как это связано?
— Что именно? — не понимаю я, хватая стакан и начиная жадно пить.
Марат внимательно смотрит, как на каждом глотке дёргается моё горло. Поясняет:
— Как связаны твои фантазии об изнасиловании и твоё самочувствие после лошадиной дозы наркотика?
— Лошадиной? — это единственное, что я выцепляю из его слов.
— Может, не лошадиной, но свалить пони с копыт хватило бы, — мужской взгляд сползает с моего лица на шею, потом на ключицы и на грудь, едва прикрытую кружевом. Мне вдруг становится жарко, и я хриплю:
— Не смей на меня смотреть!
— Если посмотрю, то что? — между бровей у него появляется хмурая складка, и он цедит: — Ты не забыла, что мы женаты?
— Я была под какой-то наркотой, ты сам сказал, — я отворачиваюсь, потому что не в состоянии вынести его взгляд.
Голос Марата звучит ещё тяжелее, когда он произносит:
— Судя по записям, которые мне отдал твой бывший, согласие отработать его долги ты давала в ясном уме и трезвой памяти. Так что хватит изображать из себя святую невинность. Сейчас прими душ и приведи себя в порядок. Потом позавтракаем, и я объясню тебе, как будем жить дальше, святоша.
— Меня зовут Полина! — выкрикиваю ему в спину, но он уже захлопывает дверь.