Страница 7 из 72
Глава 6
Мужчина, которого я знаю
Полина
Звук захлопнувшейся двери заставляет меня вздрогнуть. Я обнимаю себя руками и сижу, задыхаясь в эмоциях. Почему я должна оставаться здесь? Принимать душ и идти завтракать, как сказал этот мужчина? Он мне не муж, даже если считает по-другому!
Тело всё ещё предательски слабое: руки дрожат, колотится сердце, меня морозит. И я впервые в жизни чувствую себя настолько беспомощной. Даже когда погибли мои родители, я не была такой — словно в ночном кошмаре, где на тебя надвигается что-то ужасное, а ты не можешь ни убежать, ни пошевелиться. Тогда я долго рыдала, но мысль о бабушке, которой была нужна моя помощь, заставила взять себя в руки. Сейчас моя сила не нужна никому.
«Кроме меня само́й» — пробивается сквозь мутную пелену мысль.
Подталкиваемая ею, я медленно поднимаюсь с кровати. Некоторое время стою, покачиваясь, затем делаю несколько шагов в сторону двери — надо найти ванную и, действительно, принять душ. Потом позавтракаю, но не потому, что мне сказали так сделать — мне это нужно само́й. И, да, нужно поговорить со Зверем. Не о том, как мы будем жить дальше, а о том, как разойдёмся в разные стороны.
За раздвижной дверью оказывается небольшой холл, в котором я обнаруживаю ещё три двери. Толкаюсь в первую и попадаю в гардеробную. Долго стою на пороге, рассматривая огромное помещение размером как вся моя двушка-хрущёвка, оставшаяся от бабушки.
По правой стороне гардеробной расположена зона для мужской одежды. На хромированных штангах висят деловые костюмы, штук двадцать, если не больше. Дальше рубашки, сгруппированные по оттенкам от белоснежного до глубокого чёрного. В выдвижных ящиках с фронтонами из матового стекла лежат галстуки, ремни и какие-то мелкие аксессуары.
Нишевые секции отведены под пальто и куртки. На полках аккуратно сложены свитеры, футболки, спортивная и домашняя одежда. Под вешалками в ряд несколько десятков пар обуви. Пожалуй, здесь целую футбольную команду можно одеть с ног до головы…
Левая сторона помещения обустроена аналогично, но почти все кронштейны и полки пустые. Висит только пара махровых халатов, несколько лёгких платьев и толстовок, да на полках сложены джинсы и несколько пуловеров разных цветов.
Чуть подумав, я подхожу к «женским» полкам, беру одни джинсы и рассматриваю их. Они абсолютно новые — даже этикетки не срезаны — и моего размера. Возвращаю их обратно на полку, достаю нежно-голубой пуловер. Он тоже новый, с бирками, и размер на нём мой, эмочка. Название на логотипе мне незнакомо, но, судя по всему, и джинсы, и пуловер довольно дорогие.
Оставляю одежду и выхожу из гардеробной. Толкаю соседнюю дверь и сразу захлопываю — это коридор, по которому кто-то идёт, громко разговаривая.
Ванная оказывается за третьей дверью. Как и спальня, она оформлена в светло-серых тонах. Пол под моими босыми ногами тёплый и немного шершавый — такое впечатление, что это не плитка, а натуральный камень. Конечно, в этой ванной имеется всё, чему положено быть в богатых домах: справа от двери душевой отсек за перегородкой из тёмного стекла, в центре огромная ванна, слева унитаз и столешница из чёрного камня со встроенной раковиной. А вот биде нет — здесь не живут женщины?
На всякий случай я закрываю дверь ванны на замок. После снимаю сорочку и иду в душевую. С некоторым трудом разбираюсь с системой кранов, и когда добиваюсь комфортной температуры, забираюсь под бьющие сверху водяные струи. Долго стою, меняя температуру с обжигающе горячей до почти ледяной. И только когда в голове проясняется и уходит озноб из тела, мою волосы и намыливаюсь найденным в душевой гелем.
В конце наношу бальзам для волос, а когда смываю его, стряхиваю с лица воду и открываю глаза, то ахаю — у входа в душевой отсек стоит Марат. Он всё так же без футболки, прислонился к стене и смотрит на меня.
Торопливо закрываю грудь руками и сиплю:
— Выйди! Не смей на меня смотреть!
Не отвечая, он скользит взглядом по моему телу: исследует ключицы, плечи, задерживается на прикрытой груди и стекает на живот. Кожа покрывается ознобом, стягивает соски. Мужские глаза перебираются на лобок, который я тут же закрываю рукой. Озноб сменяется жаром, и я снова хриплю:
— Не смотри.
Марат отталкивается от стены и делает ко мне шаг, ещё один. Секунда — и он стоит вплотную ко мне. Нависает, продолжая обжигать взглядом. Опускает мне на плечи ладони и с силой ведёт ими вниз, заставляя опустить руки.
— Ты красивая, Полина, — произносит хрипло. Подушечками больших пальцев неспешно обводит мои соски и вдруг сильно сжимает. Воздух покидает мои лёгкие, с губ срывается шумный выдох — тело словно пробивает током. Внизу живота становится горячо и странно влажно.
— Что ты делаешь? — сиплю я, поднимая взгляд к его лицу. Оно мрачное, между бровей залегла складка, а кофейная радужка глаз стала чёрной из-за расширившихся зрачков.
— Трахнуть тебя хочу, — его руки ложатся мне на талию, рывком разворачивают. Секунда, и я прижата к его груди спиной. Мужские ладони обхватывают мою грудь, сжимают. Находят соски, сдавливают, перекатывают между пальцев, и я снова ахаю — промежность буквально простреливает током.
Сердце колотится, заглушая своим грохотом то, что шепчет мне на ухо Марат. Я в полной растерянности, не могу пошевелиться, а мужские руки продолжают ласкать меня. Спускаются на живот, жарко обводят его и двигаются ниже. Марат нетерпеливо раздвигает мои складки и начинает ласкать там пальцами. То с силой надавливает, то едва касается, и с каждым его движением в этом месте зреет жар, расходящийся по всему телу.
Движения его рук дурманят голову, стирают смущение. Краем сознания я понимаю, что вот-вот Марат лишит меня девственности. Изнасилует прямо здесь, в душевой, прижав лицом к кафелю стены, но почему-то мне всё равно.
Шок от происходящего перебивается бурлящими в теле странными, обезоруживающими ощущениями. С губ срывается громкий стон, когда его пальцы погружаются в меня и начинают ритмично двигаться.
Я пытаюсь сжать ноги, но мужское колено врезается между бёдер, заставляя меня раздвинуть их.
— Ноги расставь, — руки Марата становятся настойчивее, ласки откровеннее. Я кусаю губы, но стоны просачиваются сквозь них. Беспомощно скребу ногтями по мужской кисти и мычу то ли от страха, то ли от удовольствия.