Страница 32 из 72
Глава 24
Твоя кожа пахнет вереском
Марат
Подталкиваю горничную с подносом в спину:
— Пошла на выход!
Она испуганно ойкает, но мне до балды. Главное, врубилась, что сейчас ей мало не покажется. И ей, и её начальнице. Выхожу, едва сдерживаюсь, чтобы по дороге не разнести что-нибудь к хренам собачьим.
На кухне тепло, пахнет выпечкой, которую вынимает из духовки повар. За длинным столом сидит Лика и вторая горничная, пьют чаёк и общаются. Ещё одна девушка в форме повара протирает бокалы в стороне. Её я раньше не видел, новенькая, похоже.
Увидев меня, все дружно замирают, только Лика даже бровью не ведёт. Сидит с совершенно спокойным лицом, только чашку отставила и смотрит с вопросом.
— Боря, — поворачиваюсь к повару, — почему моей жене подали винегрет? И только его?
Повар чуть бледнеет, косится на Лику и молчит. Так, если он эту сучку покрывать будет, первым вылетит из дома.
— Мне… — Боря сглатывает. — Мне в заказ на ужин для Полины Андреевны поставили только винегрет. Я приготовил, как сказали.
Поворачиваюсь к Лике.
— Ты, значит, заказ сделала?
— Я, Марат Александрович, — голос у неё спокойный, ни тени эмоций. — Полина Андреевна пожелала это блюдо, я передала на кухню.
— Пожелала?
— Да. Я спросила про её предпочтения и пищевые аллергии, как вы просили. Она сказала, что любит винегрет и гороховую кашу. Аллергии ни на что нет, грибы и морепродукты не ест. Всё запомнила и передала.
Замечаю, как девчонка с бокалами на этих словах чуть хмурится. Губы поджимает, удивлённо так и на Лику зыркает.
— Ты, — киваю ей. — Имя.
— Оксана, — отвечает тихо. — Я помощница повара, меня вчера приняли на работу.
— Оксана, что скажешь?
Она смотрит на Лику, потом на меня. Краснеет, но отвечает.
— Я… не знаю, Марат Александрович. Просто Полина Андреевна, когда я ей в пять часов чай носила, спросила, что на ужин. Я сказала, что Борис готовит винегрет. Она удивилась, сказала, что не ест его. И что предупредила об этом старшую горничную.
Лика даже не моргает, только лицо становится каменное. И взгляд, который на эту Оксану бросает, ничего хорошего девчонке не сулит.
— Полина Андреевна, видимо, забыла, что говорила мне, — произносит абсолютно спокойным тоном. Конечно, Полина забыла, что у неё аллергия на свёклу…
Смотрю на Лику и размышляю. Она у меня три с лишним года работает, всегда была исполнительной, дом с ней в порядке, никаких косяков не замечал. Что за хуйня сейчас происходит? Может, за кого-то впрягается? Я Лику пару раз видел с Настей: вместе кофе пили, мило щебетали. Подружки, значит, и сейчас Лика на Настю работает?
— Боря, — говорю, не отрывая взгляда от лица старшей горничной. — Сделай быстро что-то лёгкое. Омлет, салат и это добавь, — киваю на противень с пирожками.
— Сию минуту! — повар кидается к плите.
— Оксана, завари чай, зелёный и чёрный. И компот или что там ещё есть из напитков налей. Потом отнесёшь Полине Андреевне.
Лика дёргается:
— Марат Александрович, это работа горничных…
Давлю её взглядом. Она замолкает, но губы сжимает.
— Оксана, отнесёшь всё, что Борис приготовит, и чай с компотом. Доложишь мне потом.
— Да, Марат Александрович, — девушка отставляет бокал, который тёрла, кидается к чайнику, включает. Начинает доставать из шкафа чашки и прочую заварочную хрень. Бежит к холодильнику, начинает там копаться…
Убедившись, что процесс пошёл, разворачиваюсь и выхожу из кухни. На ходу бросаю:
— Лика, за мной.
В библиотеке сажусь в кресло, она встаёт напротив, руки сложила на животе. Лицо невозмутимое, в глазах спокойствие, как будто всё как надо идёт.
— Лика, — говорю, — я не буду спрашивать, зачем ты это сделала, и не буду слушать оправдания. Ты уволена. Компенсаций и бонусов за этот месяц не будет, один оклад. Сейчас идёшь, собираешь вещи, и чтобы через час тебя здесь не было. И ту горничную, что ужин Полине приносила, забираешь с собой.
Она бледнеет, и на лице наконец появляется эмоция. И это, охренеть, возмущение и обида! Смотри-ка, я что-то не так делаю⁈
— Марат Александрович…
— Лика, — перебиваю. Встаю, подхожу вплотную и смотрю сверху вниз. — Скажи мне одну вещь. Какого рожна тебе не хватало в моём доме? Я тебя три года назад без всяких рекомендаций принял. Помог тебе, сама знаешь в чём. Платил нормально, никогда не жался на премии. Доверял тебе… А ты шкурой заделалась. Подружку свою решила поддержать, насрав моей жене? Это твоя сучья благодарность?
Смотрю, как губы Лики бледнеют под светлой помадой и начинают трястись.
— Можете уволить меня, Марат Александрович. Но эта ваша жена… Полина эта, она вас ненавидит! Я вижу, как она на вас смотрит! Она вам враг, а не жена! А я… Я вас… Я вам верой и правдой… Ради вас…
Она вдруг всхлипывает и закрывает лицо ладонями, и я понимаю, что нет, не для Насти она старалась. Для себя, соперницу из дома пыталась выжить.
— Предательство я не прощаю, Лика. Никогда. Чем бы оно ни объяснялось. Поэтому пошла вон, пока я добрый и отпускаю без репрессий.
Она резким движением смахивает слёзы. Глаза уже сухие, взгляд колючий — кремень-баба. Поворачивается и идёт к двери. На пороге оборачивается, смотрит, словно что-то хочет сказать, но я повторяю:
— На выход, Лика.
Достаю телефон, набираю охрану.
— Сергей, Лика больше у меня не работает. Проследи, чтобы через час покинула дом. Если с ней будут проблемы — реши их, как найдёшь нужным. И горничных тоже отправляй за ворота — все до одной уволены.
Отбиваю звонок и некоторое время сижу, таращась на стену. Размышляю о бабской природе. Вот реально, чего Лике не хватало? Какого хера кусать руку, тебя кормящую? Любовь у неё ко мне родилась великая? Планы на меня строила, а появление Поли их разбило? Так это твои планы, твои фантазии, сама с ними и разбирайся — я тебе ни намеком, ни взглядом никаких надежд не давал, чтобы ты моей жене гадить начала.
Выхожу в коридор. У лестницы стайка горничных, увидели меня и замерли — похоже, уже в курсе своего увольнения. Глазёнки испуганные, мордочки огорчённые. Та мартышка, что Поле ужин притаскивала, носом шмыгает, стоит.
— Все свободны, — говорю. — Собрали вещи и пошли отсюда. Премий за этот месяц не ждите, расчёт получите на карты.
Начинают галдеть, но я уже не слушаю. Набираю помощницу.
— Анна Сергеевна, утром экстренно найдите мне в дом двух-трёх горничных и новую экономку. Можно пока временных, из агентства, потом на постоянку подберёте.