Страница 20 из 72
Глава 16
Мужчины и женщины с разных планет
Полина
— Что⁈ Марат, ты что⁈ — оторопело спрашивает Настя. Выбегает вперёд, перегородив нам дорогу. Я непроизвольно крепче вцепляюсь в мужскую шею и смотрю, как блондинка переводит взгляд с меня на лицо Марата. В глазах у неё целая гамма чувств, и все нецензурные.
— Марат, ты серьёзно? Из-за этой?
Она тычет в меня пальцем, и её красивое лицо перекашивается от обиды и злости.
Я чувствую, как напрягаются руки Марата.
— Освободи дорогу, — говорит спокойно, и Настя буквально отпрыгивает в сторону.
— Мара-ат! — тянет со слезами в голосе, но он, не оборачиваясь, идёт к машине.
— Марат! — орёт она уже в спину. — Ты пожалеешь! Она тебе изменит при первой возможности, такие, как она, только за баблом идут! У неё же ни кола, ни двора, ни образования, ни…
Водитель распахивает заднюю дверь машины, и Марат усаживает меня на сиденье. Поправляет распахнувшиеся полы моего халата, прикрывая ноги. Его горячие пальцы касаются кожи, заставляя меня дёрнуться. Смотрит мне в глаза, тяжело бросает:
— Жди здесь. Я быстро. — и уходит обратно в больницу.
Я провожаю его взглядом и только успеваю выдохнуть, как передняя дверца распахивается и на сиденье плюхается Настя.
— Тварь, — выдыхает она, поворачиваясь ко мне. Глаза горят бешенством, губы трясутся, на глазах слёзы — то ли от злости, то ли от обиды. — Ты специально всё подстроила, да? Решила, что если морду себе разобьёшь, то он на тебя поведётся? Думаешь, ты теперь королева?
Водитель, молодой парень, оборачивается, пытается встрять:
— Анастасия Леонардовна, ну зачем вы так? Девушка же…
— Заткнись! — рявкает она. — Тебя вообще не спрашивают. Смотри на руль!
Парень замолкает, а блондинка снова поворачивается ко мне:
— Думаешь, ты особенная, шлюшка? Я таких, как ты, знаешь сколько пережила? Все вы думаете, что принца поймали, а на деле ты — это очередной перепихон на пару месяцев.
— В прошлый раз ты говорила, что я Марату на пару недель. Мои ставки выросли? — усмехаюсь я.
— Заткнись, блядина! Марат ко мне придёт, поняла⁈ А ты будешь кусать локти и вспоминать, как один раз покаталась на дорогой тачке и поспала с богатеньким.
Я молчу, отворачиваюсь к окну и стараюсь не слушать льющийся на меня поток дряни. Смотрю на высокую фигуру Зверя за стеклянными дверями — он стоит в холле больницы, разговаривает с каким-то мужчиной.
Появляется дурацкое желание выйти из машины, хлопнуть дверью и просто уйти. А он пусть сам общается со своей взбесившейся бабой. Останавливает, что я босиком, в окровавленном халате, без телефона и копейки денег. Даже ключи от бабушкиной квартиры не знаю, где искать: понятия не имею, куда девалась сумка, с которой я приехала в комплекс, где была проклятая свадьба. Может, Аленка её забрала с собой? Но как позвонить подруге, если телефона нет?
— Что молчишь, уродка? Даже не надейся, что я уеду из дома Марата! Я поговорю с ним, и это ты вылетишь из дома, блядь! Прошмандовка! Подстилка дешёвая! — на меня продолжают сыпаться оскорбления.
В душе начинает разрастаться мутная, тяжёлая злость на эту гадину, из-за которой у меня теперь швы на лице, и которая сейчас сидит и поливает меня грязью, будто я ей что-то должна… Я подаюсь вперёд и наотмашь, со всей силы, которую только могу собрать в своём теле, бью её по лицу.
Звук пощёчины хлёстко разлетается по салону. Голова блондинки дёргается, бьётся виском о стекло. Она зажимает ладонью щёку и смотрит на меня круглыми, неверящими глазами.
— Ты… ты ударила меня? — выдыхает со свистом.
— Ещё хочешь? — спрашиваю тихо.
— Ты пожалеешь! — теперь она уже орёт. Толкает дверь и вываливается из машины.
Я смотрю, как она бежит ко входу в клинику, распахивает стеклянную дверь, подлетает к Марату, который всё ещё стоит в холле. Хватает его за руку, показывает на свою щёку, тычет пальцем в сторону машины. Говорит что-то быстро, захлёбываясь, и я вижу, как по её щекам текут слёзы.
Марат смотрит на неё сверху вниз, слушает, и по его лицу вообще нельзя прочитать, о чём он думает.
— Зря вы так, — вдруг вздыхает водитель, поворачиваясь ко мне. — Теперь она вам житья не даст. Она же та ещё… — он замолкает, подбирая слово. — Злопамятная.
— Плевать, — отвечаю тихо.
Смотрю на свои ладони. Одна перемотана бинтами, вторая всё ещё горит после удара. Думаю о том, что, наверное, должна переживать, что Марат разозлится и передумает выселять свою блондинку. И тогда его Настя потихоньку спустит меня с лестницы, если я сама не исчезну из этого дома.
Но вместо переживаний чувствую только сожаление — надо было посильнее дать этой дряни по роже. Или два раза вкатить — за все неприятности, свалившиеся на меня по её вине!
Марат в холле выслушивает Настю, потом переводит взгляд на машину. Стекло тонированное, он не может видеть салон, но у меня ощущение, что Зверь смотрит мне прямо в глаза. Долго смотрит. Потом что-то говорит Насте. Та дёргается, хочет возразить, но он просто разворачивается и идёт к выходу, а блондинка остаётся стоять в холле, прижимая ладонь к щеке.
Распахивается дверь машины, Зверь садится рядом со мной на сиденье и бросает водителю: — Поехали.
Мы трогаемся. Я опускаю стекло и смотрю на вышедшую из двери Анастасию Леонардовну. Наши взгляды встречаются, и даже на таком расстоянии я вижу в её глазах лютую ненависть.
Машина набирает скорость, блондинка остаётся позади, и я закрываю окно. Марат сидит, расслабленно откинувшись на спинку сиденья, молчит и смотрит перед собой. Я тоже молчу: в салоне тихо, только мотор урчит. И эта тишина давит сильнее, чем недавние вопли блондинки.
— Ты её ударила, — говорит Марат вдруг. Не спрашивает, а спокойно констатирует.
— Ударила.
Он поворачивает голову, смотрит на меня. Взгляд тяжёлый, изучающий.
— За что?
— Просто так. Теперь ты должен выгнать меня из своего дома, — отвечаю, отворачиваясь.
— Анастасия Леонардовна назвала девушку тварью. И шлюшкой. И прошмандовкой. Сказала, что она из дома вылетит, а Анастасия Леонардовна останется, — влезает с докладом водитель.
Марат усмехается одними уголками губ.
— И всё?
Я молчу. Марат смотрит на меня и вдруг обнимает за плечи. Наклоняется к уху, слегка касаясь губами кожи, и негромко произносит:
— Настя не вернётся, Полина, а ты останешься — это твой дом. И ещё… Она никогда не была моей любовницей, если тебя это беспокоит.