Страница 15 из 72
Глава 12
Ее я знаю
Полина
Дверь без стука распахивается. Моё первое желание — кинуться к халату и прикрыть наготу. Но усилием воли останавливаю. Стараясь казаться спокойной, смотрю на зашедшую в гардеробную женщину. Ту блондинку, которую горничная назвала любимой женщиной Марата Александровича.
Девушка складывает руки на груди, прислоняется плечом к косяку и начинает меня рассматривать. Внимательный взгляд медленно скользит по шее, задерживается на груди, опускается ниже, к новым трусикам, и сползает к босым стопам. Закончив осмотр, девушка кривит губы и цедит:
— И чего ты здесь сиськами голыми трясёшь? Надеешься, Марат зайдёт и увидит тебя?
Я молчу. Тянусь к новому бюстгальтеру — тоже хлопковому и простому на вид, но всё равно очень красивому. Надеваю не спеша, застёгиваю на спине, поправляю лямки. Всё это время блондинка не сводит с меня брезгливого и злого взгляда. Пусть смотрит. Не дождётся, чтобы я стеснялась — хозяин дома сказал, что в этой гардеробной вещи для меня. Значит, я имею право быть здесь без одежды.
— Что тебе нужно? — спрашиваю спокойно, хотя сердце колотится где-то в горле. — И какое право ты имела заходить без стука?
Блондинка усмехается. Пухлые губы, покрытые розовым блеском, растягиваются в презрительной улыбке.
— Право? Милая, я в этом доме делаю что хочу и захожу куда хочу. Уже давно. А ты тут… — она обводит взглядом гардеробную, — вре́менное явление, причём очень недолгое.
— И что дальше? — интересуюсь.
Она отклеивается от косяка, делает шаг ко мне. Я заставляю себя не отступать. Стою, смотрю в её голубые глаза и вижу в них такую ненависть, что становится почти смешно. С чего бы такие эмоции? Я у неё мужа не воровала. Я вообще не просилась в этот дом и к Зверю в жёны.
— Слушай сюда, — цедит блондинка, приблизившись. — Марат любит поиграть в новые игрушки. Свежие лица, новые тела… Но это мой мужчина. Запомни! А такие, как ты… — она кривится, окидывая взглядом моё тело. — Таких он трахает и выбрасывает. У тебя неделя, может, две, потом ты отсюда вылетишь. Так что собирай манатки и вали сама, пока позорно не выгнали.
— Без проблем, — отвечаю, чувствуя, как внутри закипает злость. — Готова хоть сейчас уйти. Вот только вряд ли мне дадут это сделать. Ваш Марат Александрович, кажется, решает сам, кому уходить, а кому оставаться, нет?
Блондинка краснеет пятнами. Кукольное личико перекашивается, становится почти уродливым. Рассматривая его, я думаю о том, как обманчива внешность. На первый взгляд эта Анастасия Леонардовна показалась мне такой изысканной, почти аристократкой. Но сейчас она ведёт себя как обыкновенная халда, к тому же не очень умная.
— Думаешь, ты особенная? — шипит она. — Думаешь, если он тебя трахнул пару раз, ты теперь хозяйка? Посмотри на себя: неухоженная деревенщина в чужих шмотках. Ты никто, очередная подстилка, которую привели с улицы. И уйдёшь так же на улицу.
В этот момент её взгляд падает на мою правую руку, где на безымянном пальце поблёскивает обручальное кольцо. Глаза вспыхивают торжеством. Она подходит вплотную, и до меня доносится запах сладких духов, приторный, совсем ей не подходящий.
— Так ты ещё и замужняя? От мужа решила блядануть к крутому мужику? Или… — её лицо внезапно озаряется догадкой. — Или ты решила так денег подзаработать — все знают, что Марат щедрый мужик! Но имей в виду — я тебя отсюда выставлю. Поняла? Лично выставлю, если не уберёшься сама. Мне стоит только слово сказать Марату, и…
Она ещё что-то говорит, а я не могу понять — она не знает, что он женился? На дурацкой свадьбе я эту блондинку не помню, хотя я вообще мало помню про это событие. Но она же видела обручалку на пальце у Марата? За завтраком кольцо точно было у Зверя на руке…
Раздаётся громкий стук в дверь. Анастасия дёргается, отступает и выглядывает из гардеробной. Кричит:
— Кто там ещё?
В комнате появляется девушка в форме горничной, её лицо мне незнакомо. В руках у неё поднос с фруктами и графином сока.
— Извините, — говорит она, глядя прямо перед собой. — Марат Александрович распорядился проследить, чтобы Полина Андреевна перекусила до обеда. Я поставлю поднос здесь. Обед будет накрыт в столовой через час.
Девушка пристраивает поднос на кровать поверх покрывала. Даже не взглянув на меня, молча выходит.
— Смотрю, ты не только мне не нравишься, дворняжка. Даже прислуга от тебя нос воротит, хотя они у Марата вышколенные и без улыбки на гостей не посмотрят, — бросает Анастасия, когда дверь за горничной закрывается. Переводит взгляд на меня, и в глазах у неё проступает предвкушение. Пробежавшись по мне взглядом, задумчиво спрашивает: — Интересно, что скажет твой муж, если узнает, как его жена время проводит? Как думаешь, позвонить ему, рассказать о делишках его жёнушки?
Я молча снимаю с вешалки халат. Под довольным взглядом блондинки надеваю, затягиваю пояс и иду к выходу из гардеробной. На ходу предлагаю:
— Конечно, Настенька, расскажи Марату, как его жена время проводит…
Ответом мне служит недоумённое молчание, потом вопрос:
— Что⁈ Повтори, что ты сказала⁈
Я поворачиваюсь, смотрю на побледневшее лицо Анастасии и ласково спрашиваю:
— Настюш, ты не знала, что Марат женился?
— На ком?
Мысленно закатываю глаза — Боже, она совсем тупая…
Поднимаю руку и подношу кольцо к её лицу. Отвечаю с изрядной долей злорадства:
— На мне, Настюш, на мне. А теперь освободи спальню — мне нужно отдохнуть перед жаркой ночью с мужем.
Произношу эти слова, и сердце холодеет — а если он правда сделает то, что пообещал утром в столовой? То, что назвал тем гадким словом? Он ведь может: просто разложит меня на кровати и поимеет. И никто ему не помешает. Даже если я буду кричать, на помощь мне никто не придёт…
Иду к кровати, не оборачиваясь, бросаю через плечо:
— Выйди, я сказала!
Следующий шаг я сделать не успеваю: получаю сильный толчок в спину. Не удержав равновесия, лечу лицом на поднос со стеклянным графином, стоящий на кровати.