Страница 14 из 72
Глава 11
Я — это незнакомка
Полина
Я сижу на кровати, кутаюсь в одеяло, потому что меня знобит. Наверное, уже не первый час так провожу, просто потеряла счёт времени. Марат давным-давно уехал из дома — я слышала, как хлопали дверцы машин во дворе, как он отдавал кому-то отрывистые команды. Потом заурчали двигатели, зашуршали шины по брусчатке, и вскоре всё стихло.
И стоило наступить этой тишине, память услужливо выбросила меня назад. В те постыдные минуты, когда я сидела на столе, а Зверь вклинился между моих раздвинутых ног…
Мужские руки сдавливают мою спину, мнут, не отпускают — жёсткие, горячие, собственнические. Накручивают мои волосы на ладонь, с силой тянут, заставляя запрокинуть голову. Его рот тоже не жалеет, настойчивый, почти грубый, он кусает, лижет, всасывает мои губы, требуя от меня ответа. Я не хочу отвечать, мозг сопротивляется, но тело предаёт.
Его щетина царапает подбородок, быстрые поцелуи жалят кожу, когда он спускается по шее вниз. Я знаю, что должна его оттолкнуть. Должна вспомнить, кто этот мужчина, почему я оказалась здесь, но сил нет совсем. Потому что там, где его рот касается моей кожи, тело простреливает диким, неконтролируемым удовольствием. Само выгибается под его жёсткими руками, требует больше, заставляет забыть, кто я и кто он…
Я не понимаю, когда мои руки успели обнять его за шею, а пальцы зарыться в жёсткие тёмные волосы на затылке. Слышу его глухой стон, он смешивается с моим собственным — безвольным и жалким.
А потом Зверь обрывает поцелуй. Резко отстраняется, тяжело дышит. В глядящих на меня глазах темнота. Губы сжаты так, что на щеках ходят желваки. Он хрипло произносит:
— Садись завтракать, Полина. И отдохни сегодня — врач сказал, тебе нужно больше спать. Если чего-то не хватает из вещей или косметики, составь список и отдай старшей горничной — она всё доставит.
— Мне от тебя ничего не нужно. Я просто хочу вернуться домой, — отвечаю, зажмуриваясь и обнимая себя руками — не могу на него смотреть, мне тошно от самой себя.
Лба касается хриплый выдох:
— Это и есть твой дом. Отдыхай. Вечером мы продолжим, — обжигающе горячие ладони исчезают с моей спины, слышу звук шагов. Хлопает дверь, и я остаюсь в столовой одна, в тишине, разбиваемой лишь моим рваным дыханием.
Какое-то время сижу на столе, обхватив себя руками. Меня трясёт от осознания, что я снова, уже второй раз, едва не разложилась перед Зверем. Если бы он сам не остановился, я бы отдалась ему. Как шлюха отдалась бы прямо здесь, на столешнице.
Проходит минута, две, пять. От сотрясающей меня дрожи начинают стучать зубы. Я слезаю со стола и на ватных ногах иду к двери. На пороге сталкиваюсь с зашедшей в столовую горничной, той самой, что сказала мне про «любимую женщину Марата Александровича».
— Вы уже закончили завтракать? — она смотрит на меня с вопросом и, как мне кажется, с пренебрежением в светло-голубых глазах. Молчу, рассматриваю её в ответ…
Девушка невысокая, но фигурка ладная: грудь, попа, талия — всё на месте. И лицо симпатичное. Жаль, губы чересчур накачала и ресницы приклеила — мне кажется, только испортила себя. Но, может, это красиво, просто я ничего не понимаю ни в столичной моде, ни в идеалах красоты, ни в мужских вкусах. Вон, «любимая женщина Марата Александровича» по имени Анастасия Леонардовна тоже губы себе подкачала, и рино явно сделала. Может, и грудь тоже результат работы умелого хирурга. Впрочем, какое мне дело до всего этого?
Оглядываюсь на накрытый к завтраку стол и отворачиваюсь — есть не хочется совершенно.
— Закончила, можете убирать, — отвечаю горничной. Прохожу мимо неё и, продолжая трястись в ознобе, иду к лестнице. На втором этаже долго брожу по коридору, ищу ту комнату, где проснулась утром. Никак не могу сообразить, за какой она дверью. Можно, конечно, открывать всё подряд, но как-то неловко. Как назло, на этаже не встречаю ни души. Ни горничных, ни охраны, никого. Словно дом вымер или все попрятались.
Наконец вспоминаю, что «моя» дверь была напротив старинного пейзажа с двориком. В комнате я, не раздеваясь, забираюсь на кровать, закутываюсь в одеяло и сижу, пытаясь прийти в себя…
В какой-то момент я заставляю себя оборвать воспоминания и подняться. Иду в гардеробную: там висел халат, надену его вместо джинсов и футболки, и попробую поспать. Открываю дверь и замираю на пороге.
В гардеробной всё изменилось: полки с правой стороны, ещё недавно пустые, теперь ломятся от одежды. Ровные стопки футболок, свитеров, джинсов. Платья и блузки на плечиках — летние и несколько вечерних. Блузки, юбки… По ощущениям, здесь одежды на целый магазин. Нижняя полка заставлена десятками обувных коробок. Интересно, когда всё это успели доставить и даже разложить?
Взгляд натыкается на пакет с логотипом известного бельевого бренда. Внутри лежит несколько бюстиков и трусов, подобранных по комплектам. Всё новое, с бирками, очень красивое и очень дорогое… Не уверена, что имею право здесь что-то брать, но здравый смысл подсказывает: хотя бы трусы надеть необходимо.
Стягиваю джинсы, бросаю на пуфик. Футболка летит следом, и я остаюсь в чём мать родила. Выбираю самый простой из комплектов, хлопковый, цвета шампанского, с тонкими, почти незаметными полосками кружева. Начинаю обрывать этикетки, и в этот момент дверь в гардеробную распахивается.