Два по цене одного

Глава четвертая

Мамины телохранительницы куда-то уводят Фенрира, к счастью, позволив ему перед этим хотя бы натянуть штаны, а меня запирают в моих покоях. Я порываюсь выйти, чтобы найти маму и поговорить с ней, но снаружи дверь подпирают две «Дочери Сехмет». Связываться с ними — себе дороже. Если им отдан приказ — они прикончат даже меня, не сделав скидку на то, что я дочь царицы.

Что же…

Мне не привыкать.

Почти вся моя жизнь проходит в Золотом дворце. Какая разница — могу ли я ходить по его коридорам и залам или нет? Клетка — она всё равно клетка. Мне до смерти осточертели эти стены, колонны, вазы, статуи, фрески и расписные потолки. Это — тюрьма, похожая на музей древнего дохристианского мира.

И я — главная и единственная заключённая.

Я ложусь на кровать и фантазирую о побеге.

Я готова сбежать хоть на Северный полюс, хоть на Луну или Марс, хоть в пустыню к диким племенам. Лучше жрать человечину, чем следовать всем этим запретам и правилам! Мама сама хотела, чтобы я выбрала мужа, и я выбрала. В отличие от всех прочих кандидатов, Фенрир — мужчина, а не баба в парике и драгоценностях. Он храбрый и сильный.

Опустим, что я не уверена, что хочу за него замуж.

Это была чистая импровизация.

И что теперь?

Я чуть не плачу, размышляя о своих жизненных перспективах. Я уже почти готова податься в людоеды.

В таком душевном раздрае меня и находит мама, вернувшись с новостями. Я готовлюсь услышать, что с неугодным кандидатом в мои супруги разобрались неким радикальным способом, и инцидент исчерпан, но мама молчит.

Она бросает на меня недовольный взгляд и принимается ходить по комнате. От её быстрого шага нервно бренчат золотые пластины, пришитые к подолу её платья. Она потирает ладонь о ладонь.

Меня настораживает её взвинченное состояние.

Ну ладно, я… переборщила, но мама — царица, она придумает, как всё уладить. По традиции моё решение о браке должно быть озвучено при двух свидетелях, но с личной охраной же можно договориться?

Или нет?

Эти «Сёстры Сехмет» — ещё те принципиальные стервы. Ни деньги, ни привилегии им не нужны. Неотступное следование правилам для них важнее всего.

— Ну что там? — тороплю я.

— Ты видела его татуировку? — вопросом на вопрос отвечает мама.

При чём тут это?

— Э… да… — я несмело киваю и принимаюсь путаться в словах: — Но он сказал, что его брат умер, а её просто не удалили… и…

— Святая наивность! — мама всплескивает руками.

Значит, не умер…

И как после такого хоть кому-то верить?

— Каирон пробил его чип, — мрачно говорит мама и сетует: — Хотя это должен был сделать ещё этот недоумок Хоремхет при покупке раба! Тогда бы, чёрт возьми, он знал,

кого

купил! Ох… вот дерьмо-то…

Она потирает пальцами виски.

Высокая концентрация архаизмов в маминой речи — не к добру. Я понимаю, что всё серьёзно. Она, конечно, любит историю, но не злоупотребляет своими обширными познаниями без особой нужды.

Да и самообладание не изменяет ей почти никогда.

— Мам? — окликаю её я.

— Твой «избранник», — последнее слово звучит хуже любого оскорбления, — северянин, как ты могла догадаться по его бледной роже. Но не абы какой северянин. Его брат — правитель Нордхейма. Он, кстати говоря, давно его ищет, и очень обрадовался, что пропажа нашлась.

— Брат, — тупо повторяю я.

— Брат, — подтверждает она.

— Близнец?

Я рассеянно моргаю: всё, что мне известно про Нордхейм, такие же сказочки, как каннибализм пустынных людей. Мол, где-то там, далеко на севере, есть страна, жители которой ходят в звериных шкурах и строят себе землянки в снегу. Словом, они дикари похуже неразвитых южных племён. Их предводитель и вовсе обязан ездить верхом на медведе.

Примерно так мне представляется второй Фенрир.

Второй Фенрир… а вот это уже интересно! Он такой же дикий и необузданный, и его глаза тоже похожи на лёд?

Они правда одинаковые?

Точь в точь?

Как клоны?

Подождите!

Выходит, у них всё-таки есть какие-то технологии, раз мама смогла с ним связаться, чтобы рассказать о Фенрире. Не сокола же она отправила, с посланием, привязанным к лапке?

— Ты… ему сообщила? — проверяю я свою догадку.

Мама кивает.

— А что мне было делать? — откликается она. — Скрывать, что пропавший северный принц расхаживает у нас в рабском ошейнике? Это колоссальный скандал! Международное сообщество и так не в восторге от наших порядков, и им только дай волю сунуть сюда нос!

— И… э… — мне не хочется задавать этот вопрос, но я вынуждена. — Э… брат Фенрира едет сюда, чтобы его забрать?

— Да.

— На санях? — не знаю, зачем я вообще об этом спрашиваю, но я слишком обескуражена, чтобы связно мыслить. Впрочем, мне хватает ума не ляпнуть про медведя. Сани — ещё куда ни шло.

— На каких к чёртовой матери санях, Исара⁉ — взрывается мама. — Ты дура или как? Летательные аппараты есть не только у нас.

— Ладно, прости, — удручённо вздыхаю я. — А что на счёт… моего брака?

Смуглое лицо царицы Неокемета озаряется жестокой улыбкой и в эту минуту исполнено мстительного ликования.

— А вот это, моя драгоценная, уже твоя проблема, — провозглашает она. — Можешь завести свой гарем, ведь получила сразу двух мужей по цене одного, а можешь явить нам чудеса дипломатии. Ты эту кашу заварила, тебе и расхлёбывать.