Два по цене одного

Эпилог

Для начала мы отправляемся в Неокемет, чтобы убедиться — каждый хорошо справляется со своей ролью. Мы много репетировали. Разумеется, в перерывах между другими совместными активностями, после которых я окончательно избавилась от всех предрассудков. Не только по поводу бионических вмешательств в человеческое тело, но и по поводу брака с близнецами.

Это не проклятие, а настоящий дар Богов.

В два раза больше любви.

В два раза больше удовольствия!

Братья отправляются на экскурсию, а я посещаю Храм Исиды и приношу символическую жертву, благодаря Богиню за щедрость. После я прохожусь по улочкам города, где всегда мечтала погулять, в компании сопровождающих из Нордхейма — телохранителя Лейфа, пришедшего в неописуемый восторг от нашей культуры, и Эрики с её мужем. Они ждут-не дождутся праздника по случаю возвращения царевны домой.

Временного возвращения.

Дальше мы с Рагнаром планируем отправиться в Порт Александрию, пока Эйнар, прикидываясь братом (и получив от него самые подробные инструкции), будет вести дела в Нордхейме. Я сомневалась, что из этого выйдет толк, но он и правда стал серьёзнее. Эйнара вдохновляет мысль, что ему доверили такую огромную ответственность.

Я уверена, что он не упадёт в грязь лицом.

По крайней мере, ему удаётся обдурить маму. Когда все разбредаются по зале после трапезы, она манит меня к себе и, приобняв за плечи, говорит на ухо:

— Мне и в прошлый раз понравился именно этот из братьев, но без своих кибернетических штуковин он выглядит намного приятнее. А куда они делись?

— Я настояла, что мне неприятен их вид, — нагло вру я.

Мама удовлетворённо кивает.

— Советую всё-таки к нему присмотреться, — говорит она. — Впрочем, ты ещё слишком юна, чтобы ценить в мужчинах ум…

— Я подумаю, — обещаю я, а сама ищу взглядом Рагнара. Обнаружив его — трудно в это поверить! — танцующим с Тиа, я испытываю укол ревности.

Они оба принадлежат только мне.

Как бы я не любила своих служанок, я не намерена с ними делиться.

Но нам повезло, что мама сразу невзлюбила Эйнара, потому особо к нему не приглядывалась, и наш маскарад удался. Мы решили, что протез, глаз и синие прожилки на коже Рагнара можно замаскировать, нацепив на него некое подобие национального костюма северян — отделанный мехом плащ, шлем с рогами, повязку с рунами и кожаные перчатки. Всё-таки многие в Золотом дворе запомнили Эйнара не как «принца» Нордхейма, а как Фенрира, невольника.

Почему бы Фенриру не выглядеть как настоящий викинг?

Тиа подходит ко мне после танца и поражает своей проницательностью:

— Не знаю, что вы задумали, но… кажется, я танцевала с тем из них, который киборг, — делится она своими наблюдениями. Я беззаботно улыбаюсь.

— Правда? — с невинным видом откликаюсь я. — Тебе показалось. Они там на севере все такие.

— Ох, Исара… — вздыхает она. — Не представляю, как ты живешь среди этих ужасных полулюдей!

— Они не так ужасны, — заверяю я. — Есть у них… некоторые достоинства.

Я планирую насладиться ими сполна, когда мы останемся втроём в наших покоях.

Проверив температуру воды в купели, я раскрываю шторы и распахиваю балконные двери, впуская в помещение звуки и ароматы ночного Неокемета.

Величественные обелиски тянутся к небесам, словно каменный лес, выросший среди пустыни. Пустыни, которую я ношу в своём сердце, даже очутившись на другом конце Земли.

Они

неслышно подходят ко мне, точно два крадущихся хищника, которых я приручила, два моих волка. Эйнар расстёгивает моё платье, и ткань мягко струится по телу вниз, а Рагнар снимает перчатку и проводит кончиками бионических пальцев по моему плечу.

— Кто-то догадался? — спрашивает он.

— Моя служанка, — говорю я.

— Значит, зря я обряжался в этот дурацкий костюм, — вздыхает он. Я щёлкаю пряжкой, удерживающей его плащ. Он ведёт плечом, сбрасывая его на пол. Под ним только штаны и портупея, вроде тех, что носил Эйнар, когда дрался на арене. Но Рагнар наотрез отказался участвовать в таком «варварстве» даже во имя поддержания легенды.

Эйнар тем временем покрывает мой загривок лёгкими поцелуями.

— Рагнар, если ты будешь ныть, все сразу поймут, что ты — не я, — усмехается он.

Я поворачиваюсь к ним, чтобы пронаблюдать за их дуэлью взглядов. Конфликт не урегулирован до конца, и им всё равно нравится доставать друг друга, но это уже не война, а скорее игра. Я спокойна.

— А мне нравится этот костюм, — заявляю я, — я бы подумала о том, чтобы нарядить так вас обоих. Допустим, два варвара с севера похищают египетскую царевну и…

У них мигом иссякает желание враждовать, разве что — немного посоревноваться, кто найдёт лучшее применение для «похищенной» царевны. Эйнар сминает в ладонях мои ягодицы, а Рагнар наклоняется и, вобрав в рот мой сосок, чуть сжимает зубы. Как бы он этому не противился, в нём тоже живёт зверь.

Зверь, которого я пробудила к жизни.

— А тебе не полагается сопротивляться и молить о пощаде? — спрашивает Эйнар, скользя рукой мне между ног.

— Не-не-не! — возражаю я. — Эту игру мы отложим на потом, здесь не самые подходящие декорации, да и над костюмами нужно будет основательно поработать.

— Вы в Неокемете придаёте слишком большое значение ритуалам, — фыркает Эйнар.

Подумав, он важно говорит:

— Ладно. Я внесу это в своё расписание между дипломатическими ужинами и совещаниями в правительстве, хотя трудно будет сконцентрироваться на работе, когда голова занята мыслями о том, как мы оденемся в шкуры и отымеем одну прекрасную похищенную царевну…

— Ты уж как-нибудь попробуй, — хмыкает Рагнар, но идея явно пришлась по вкусу и ему. Радует, что они пришли к согласию.

Никакой конкуренции, ведь моей любви хватит на двоих.

Видимо, это — то самое, что в древности называли «шведский брак». Шведский брак, определённо, нравится мне куда больше, чем шведская мебель, но я ещё дам ей шанс.

Конец