Страница 25 из 30
Глава восемнадцатая
Я безмерно зла на Эйнара, но в то же время прекрасно его понимаю.
Мы оба пленники своей судьбы, своего наследия, своей крови, но даже в стенах Золотого дворца или правительственной резиденции в Нордхейме это не ощущалось настолько остро, как сейчас. Новая Александрия словно воплотилась из восточных сказок, но и речи не может идти о том, чтобы посмотреть её хоть одним глазком, раз уж мы всё равно здесь.
От такой вопиющей несправедливости хочется завыть.
Мне остаётся довольствоваться воздушным портом, пока Рагнар с его людьми всё улаживают. Как выяснилось — Эйнар, мгновенно объявленный в международный розыск, при всём желании не успел бы уйти далеко. Его взяли ещё на корабле, прибывшем из Нордхейма, и сразу же конвоировали в пункт охраны порта. Он пытался оказать сопротивление, ведь, как мне известно, опасен даже без оружия, но у охранников оно как раз было. Его звериная натура ничто не могла противопоставить бластерам, нацеленным в лицо.
Я разглядываю витрины магазинов, заваленные сувенирами и упрощёнными образцами национальной одежды, покупаю у торговца местные сладости, от которых пальцы становятся скользкими, а челюсть слипается, но на этом всё. Ко мне уже направляется делегация, правильнее сказать — конвой с единственным заключённым.
Завидев меня, Эйнар меняется в лице. Он вырывается из хватки телохранителей, бежит ко мне и, плюхнувшись на колени, берёт кисти моих рук в свои.
— О, Исара! — восклицает он, покрывая мои пальцы поцелуями. — Прости меня, прости, прости…
— Эйнар, пожалуйста, не позорься, — сквозь зубы просит Рагнар.
Я смотрю на него, а потом смотрю на Эйнара, заискивающе взирающего на меня снизу вверх.
Я его не узнаю.
— Не позорься, — повторяю я и выдёргиваю у него свои руки.
Эйнар хмурится.
— И как это понимать? — возмущается он, мигом отбросив роль кающегося грешника и превратившись в прежнего себя. Дерзкого… наглого.
— Как хочешь, так и понимай, — говорю я.
На корабле он совершает ещё одну попытку вернуть себе моё расположение. Он садится рядом со мной и какое-то время молчит, выжидая паузу, а после давит на самое больное место:
— В Новой Александрии должен побывать каждый, — говорит он и вздыхает: — Жаль, что ты приехала сюда, но увидела только воздушный порт…
А он хорош!
Вынуждена признать, что Эйнар — искусный манипулятор. Я почти готова поддаться, ведь только что об этом размышляла, но и я, как говаривали древние, не лыком шита. Я больше не позволю ему собой вертеть. Я не поддамся ни на его чары, ни на провокации. Мама не просто так отпустила меня на север.
Она верила, что я смогу поставить разум выше чувств.
— Жаль, что ты приехал сюда, но увидел только воздушный порт, — передразниваю я и спрашиваю с невинным видом: — Ты потому сбежал из музея? Так хотел тут побывать?
— Мне стыдно, — говорит Эйнар, но я сильно в этом сомневаюсь, — но я планировал всё подготовить и вернуться за тобой. Ведь ты — царевна, ты не смогла бы жить в стеснённых условиях. — Он опять тянется к моей руке, но я шлёпаю его по пальцам.
— Да, условия, предоставленные резиденцией в Новом Стокгольме, устраивают меня куда больше, — заявляю я и встаю, раздумывая, куда податься — в рубку управления к Эрике или…
Или к Рагнару. Я вовсе не собираюсь таким образом мстить Эйнару, который, всенепременно, задохнётся от ревности. Просто сейчас мне хочется оказаться рядом с кем-то, кому я доверяю. Как ни странно в данный момент это Рагнар. Он не самая приятная личность, но не врал мне и не бросал меня.
Я подсаживаюсь к нему, и он удивлённо глядит на меня поверх планшета. Наконец я вижу, что на экране — какой-то старый фильм с сумбитрами. А я-то была уверена, что он каждую минуту своего времени посвящает государственным делам. Оказывается, хоть что-то человеческое ему не чуждо.
— Собираешься предъявить претензии из-за нашего спешного отъезда из Новой Александрии? — спрашивает он. — Извини, Исара, но мы совершили эту поездку не ради развлечения, а…
— Нет, — обрываю я. — Пожалуй, с меня хватило экскурсий.
Он удостаивает меня сдержанной улыбки.
— Ясно, — кивает Рагнар и говорит: — Но я бы рекомендовал тебе скоротать время в компании фру Бергстрём. Оставаясь здесь, ты рискуешь превратить обратный путь в кошмар.
— Почему это? — настораживаюсь я.
— Поэтому, — он глазами указывает на Эйнара, на полном ходу спешащего к нам.
Сражаясь на арене, весь вымазанный в грязи и чужой крови, он выглядел и то не менее грозным. Его взгляд холоднее, чем все льды Нордхейма и Северного полюса вместе взятые. Линия рта презрительно изогнута.
— Так-так-так, — нараспев произносит Эйнар. — Ты так жаждешь меня наказать, что готова пересилить своё отвращение⁈ Я хотел бы посмотреть, как ты кривишься, исполняя супружеский долг…
От его слов я невольно заливаюсь краской, вспомнив, как поцеловала Рагнара по дороге сюда, но мне удаётся взять себя в руки.
— Мир не крутится вокруг тебя, Эйнар, — сухо говорю я. — Ты сам себя наказал, а теперь ещё и выставляешь посмешищем. Не лучше ли остановиться, пока не поздно⁉
— Ты просто пытаешься заставить меня ревновать! — не унимается он. — Ты теперь даже выражаешься, как он! Меня не было всего ничего, а ты уже запрыгнула на…
— Эйнар, сбавь обороты, — советует Рагнар. — Ты забываешься.
— И что ты сделаешь⁉ — я чувствую, что Эйнар готов броситься на брата с кулаками, но его останавливает лишь то, что на линии огня нахожусь я. — Вышвырнешь меня за борт?
— Я сама вышвырну тебя за борт, — влезаю я. — И отправляйся хоть в Порт Александрию, хоть на Ганимед, хоть на Северный полюс, муженёк. Никто из нас не обязан терпеть твои выходки.
Слова производят эффект разорвавшейся бомбы — наступает абсолютная тишина, прерываемая только мерным гудением двигателя, отдающимся низкой вибрацией по полу корабля. Эйнар ещё какое-то время стоит, сверля меня взглядом, а после возвращается на своё место.
Я поворачиваюсь к Рагнару и ловлю его взгляд.
Я могу ошибаться, но мне кажется, что в этот момент он смотрит на меня с уважением, граничащим с…восхищением.