Два по цене одного

Глава девятнадцатая

Резиденция в пригороде Нового Стокгольма превращается в территорию боевых действий, где вместо оружия — напряжённое молчание, многозначительные взгляды и избегание.

Я избегаю Эйнара, потому что он нанёс мне серьёзное оскорбление, а он зол на весь свет, включая меня. Что касается Рагнара… он и раньше держался отстранённо, но теперь ему словно неловко со мной общаться. Мне остаётся лишь гадать, что послужило причиной. Тот невинный поцелуй? Увы, факт остаётся фактом: он игнорирует не только брата, но и меня. Но я-то не сбегала в Порт Александрию, а напротив в кои-то веки встала на его сторону!

Рагнар прав:

Эйнар действительно ведёт себя, как избалованный ребёнок.

И я вижу в нём себя.

Надеюсь, в прошедшем времени.

Эта история преподала мне урок.

Но от правильных выводов мне не легче: я в чужой стране, запертая в одном доме с двумя мужчинами, которые, несомненно, готовы друг друга убить. В древности о таком положении говорили «между молотом и наковальней». Это сводит меня с ума. Мне хочется связаться с мамой, всё ей рассказать и спросить совета, но я понимаю, что это — плохая идея.

Я догадываюсь, что она скажет. Чтобы она ни сказала, она будет права. В мире нет женщины мудрее, чем царица Неферет, но я не такая. Я не представляю, как всё исправить.

Но я была так счастлива с Эйнаром! Меня окрыляла мысль, что мы вместе будем исследовать мир, а наши тела подходили друг другу, как фрагменты мозаики…

А теперь я чувствую лишь опустошение и растерянность.

Блуждая в одиночестве между фруктовых деревьев в саду, я не замечаю, как начинает темнеть, а воздух становится холоднее. Лето в Нордхейме больше похоже на зиму в Неокемете. В такие вечера я, как правило, не вылезала из купели, увеличив температуру воды, чтобы согреться.

Лёгкий ветерок студит слёзы, выступившие на глазах, но я всё равно не спешу в дом. Поссорившись с Эйнаром, я из принципа перекочевала в одну из гостевых спален — пустую и холодную. Я ворочаюсь на огромной постели без сна до утра.

Может, лучше остаться здесь и замёрзнуть насмерть? Превратиться в ледяную фигуру, чтобы мной украсили какой-нибудь приём?

Боги решают, что моё время ещё не пришло: из дома выходит Рагнар и протягивает мне плед. Я благодарно киваю и кутаюсь в тёплую ткань. Мы какое-то время стоим плечом к плечу, глядя, как небо приобретает тёмно-стальной цвет. Здесь оно не становится полностью чёрным, как в Неокемете.

— Так не может продолжаться, — вздыхаю я, нарушив обет молчания, негласно принятый всеми нами.

— Может, — откликается Рагнар. — Так было всегда. Эйнар встревает в неприятности, я его вытаскиваю, а он на это злится. Тебе придётся привыкнуть… или… наступить на горло своей гордости и простить его.

— «Наступить на горло своей гордости», — задумчиво повторяю я. — Вот, чем ты занимаешься?

— У меня нет выбора.

— О, я заметила, что ты всегда делаешь, что должен, — морщусь я. Поэтому он взял меня с собой, несмотря на антипатию.

— Это его привилегия — делать, что хочется, — печально говорит Рагнар. — Когда-то мы действительно были, как говорят, «не разлей вода»… А потом я повзрослел, а он — нет. Я понимаю, что ты считаешь меня тираном, но мне приходится таким быть, чтобы спасти Эйнара от самого себя. С каждым разом он заходит всё дальше. Он считает себя неуязвимым, и однажды это плохо закончится. Он уже едва не погиб на арене, а до того участвовал в подпольных боях, проигрывался в казино и связывался с сомнительными людьми. Он ходит по краю.

Прежде я выслушивала жалобы Эйнара, теперь его брата.

Что же это такое⁈

Мне до смерти надоело, что они оба не могут думать ни о чём другом, кроме своей вражды, даже рядом со мной, словно я не существую.

— Вам надо было жениться друг на друге, а не на мне, — раздражённо говорю я. — Я чувствую себя лишней.

Рагнар опускает ко мне глаза, и я впервые вижу его настолько растерянным.

— Извини, — говорит он. — Но ты сама об этом заговорила…

— «Так не может продолжаться» относилось в том числе и к тебе, — заявляю я. — Эйнар провинился, но страдаю я! Почему ты меня игнорируешь?

— Мы и раньше не особо… общались, — пытается увильнуть Рагнар.

— Раньше, — со смешком повторяю я. — Раньше я не видела картину в целом, потому что Эйнар пускал мне пыль в глаза, стараясь понравиться, а ты наоборот делал всё, чтобы вызывать неприязнь. Но в Неокемете говорят: «Не выноси приговор, пока весы Маат не придут в равновесие»…

— И что изменилось? — тон Рагнара становится враждебным. — Ты узнала, что мой протез — не прихоть, а вынужденная мера и тебе стало меня жаль? Поэтому ты поцеловала меня на корабле? Это был акт благотворительности?

— Я сделала это, потому что хотела, — заявляю я. — Я об этом не жалею, а ты, кажется, — да. Но ты не сможешь вечно делать вид, что я — предмет мебели, хотя для вас, нордхеймцев, наверное, метафора не точна, ибо вы обожаете мебель! Целый музей под неё отгрохали!

Он улыбается, но тут же прячет улыбку.

— И чего ты добиваешься, Исара? — прямо спрашивает он. — Собираешься использовать меня, чтобы досадить Эйнару?

О, Исида!

Мы ходим по кругу.

Кто-то

третий снова незримо присутствует рядом с нами. Наверное, мне остаётся только это принять, но сдаваться не в моём характере.

— Я собираюсь узнать тебя, — говорю я.

— Зачем это тебе?

— Зачем? — переспрашиваю я. — Ну… начнём с того, что мы женаты. Не знаю, как у вас, но в Неокемете свято чтут брак. Для нас это — таинство, а не просто подпись на бумажке. Я хочу разобраться, что за человек мой супруг… ну… один из. Со вторым-то всё более-менее прояснилось.

— Но ты выходила за Эйнара, — упрямо возражает Рагнар, — а я — всего лишь приложение к нему…

Меня охватывает гнев. Я выбираю между двух вариантов — плюнуть на всё и уйти, в идеале — сбежать от них обоих — хоть домой, хоть на другой конец света, или прибегнуть к радикальным мерам. Я выбираю последнее и, шагнув к Рагнару, встаю на цыпочки и касаюсь губами синих кракелюров на его щеке. Это почти дружеский жест, но я чувствую, как он задерживает дыхание.

Я шепчу:

— Так не будь приложением. Ты имеешь на меня такое же право, как он. Неужели ты совершенно меня не хочешь? Я отказываюсь в это верить! Ни один мужчина не может передо мной устоять.

— У тебя явно нет проблем с самооценкой, — с лёгким смешком подмечает Рагнар.