Страница 10 из 30
«Ах ты, сукин сын!» — думаю я, почти готовая произнести это вслух, но он благоразумно уходит, уберегая меня от риска всё-таки развязать войну.
Довольно скоро ко мне подходит Эйнар — после танцев на его бледных щеках играет очаровательный румянец. Он словно стал моложе, сбросив с себя тот мрачный, пугающий образ гладиатора, отгрызающего противникам уши. И он больше не кажется мне похожим на ледяную скульптуру, ведь всё познаётся в сравнении.
Я ошиблась: они с братом абсолютно разные, несмотря на внешнее сходство и идентичный набор генов.
— Дай угадаю, дорогая невеста, — насмешливо тянет Эйнар, протягивая мне бокал. — Ты поговорила с моим братцем ровно пять минут, а он уже успел испортить тебе настроение?
— Верно, — вздыхаю я.
Я думаю, что предложение Хейпри заманить правителя Нордхейма в пустыню и бросить на съедение каннибалам или песчаным волкам — вполне разумное. Впрочем, есть огромный риск, что этот гадёныш вернётся. Что могут каннибалы и звери против киборга?
Эйнар заправляет мне за ухо прядь волос и, наклонившись, шепчет:
— Пусть тебя утешает мысль, что его невероятно бесит эта ситуация. И он ничего-ничего не может поделать.
Я киваю, хотя нахожу это слабым утешением. Меня больше вдохновляет мысль о бегстве из дворца, но говорить об этом не стоит.
Хочешь насмешить Богов — расскажи о своих планах.
— Он же завидует, — продолжает Эйнар, — потому что ни одна женщина не связалась бы с ним по доброй воле.
Я внимательно смотрю на него, открыв себе какую-то новую сторону этого человека. Не яростного воина, не раба, а… обиженного ребёнка.
Это совершенно не делает ему чести.
«С тобой тоже», — мелькает у меня в голове.
Но кобра Уаджит — не только предостережение для гипотетических врагов, но и символ мудрости. Правителям древнего мира часто приходилось заключать спорные союзы во имя выгоды.
И пока Эйнар — мой союзник.