Страница 3 из 48
Последний рывок — и заточка выскользнула из пальцев, беззвучно опускаясь на дно гроба. Я потянулся за ней в чёрной ледяной воде — и не нашёл. Рука хватала пустоту. Вот и всё. Десять лет тренировок, и финал — в шаге от узла, который я не успел развязать. Сознание угасало.
Последнее, что я увидел перед тем, как тьма поглотила всё, — странное голубоватое свечение в воде. Оно окружило меня подобно кокону, пульсируя в такт замирающему сердцебиению. Тёплое. Живое. Словно... оно ждало меня.
Не поднималось со дна и не било сверху. Оно проступило отовсюду сразу, как будто сама вода вспомнила, что когда-то была светом. И — я готов поклясться остатками гаснущего разума — оно узнало меня. Как узнаёт хозяина собака, ждавшая у порога слишком долго.
Холод отступил. Боль отступила. Осталось только это тепло и тихий, ровный зов, идущий не снаружи, а откуда-то из-под грудины: «Ещё не время».
Гроб полностью погрузился в тёмную воду, оставив лишь несколько пузырей воздуха — последний вздох умирающего оперативника.
* * *
Человек на берегу спрятал клинок в специальный футляр на предплечье изящным движением. Лицо оставалось невозмутимым, но в глазах читалось нечто похожее на уважение — дань достойному противнику.
— Двадцать три минуты, — тихо произнёс он, ни к кому не обращаясь. — Дольше, чем кто-либо за последние годы. Он всё ещё не понимает, что бой начался только сейчас.
Он достал телефон — странный аппарат, непохожий на обычные смартфоны. Полупрозрачный корпус. Светящийся интерфейс. На экране — пульсирующая точка, отмечающая местоположение затонувшего гроба. И цифры: «ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ: 87,3 %. ГОТОВНОСТЬ К ПЕРЕНОСУ: 94 %».
— Погружение завершено, фаза один выполнена, — произнёс он на безупречном русском. — Субъект демонстрирует высокий потенциал. Совместимость с протоколом — восемьдесят семь процентов. Один из лучших показателей за последние двадцать лет. Приступаем к фазе два.
Выслушав короткий ответ, он отключил связь и ещё раз взглянул на место, где скрылся гроб. На мгновение вода над затонувшим ящиком засветилась тем же голубоватым светом, затем всё погрузилось во тьму.
Человек с татуировкой кленового листа удовлетворённо кивнул.
— До встречи, Макс Ковалёв, — тихо произнёс он. — Теперь мы связаны навечно. Через пятьдесят семь лет ты проснёшься. И тогда начнётся настоящая игра.
Затем он неторопливо покинул док, растворившись в сумерках бесшумно, оставив после себя лишь лёгкое колебание воздуха — словно разрез в самой ткани реальности успел затянуться прежде, чем кто-то заметил бы шов.
* * *
А в глубине Москвы-реки тело Макса продолжало погружаться, унося с собой тайну, которая должна была возродиться через пятьдесят семь лет в совершенно ином мире.
Странное свечение окутывало гроб, пробиваясь сквозь щели и отверстия от ножей. Будто время и пространство изгибались вокруг этой точки, создавая мост между эпохами. Пузыри, поднимавшиеся к поверхности, замедлялись у самой границы воды и воздуха — и повисали неподвижно, будто река на секунду забыла, в какую сторону течёт время.
В тёмной комнате, заставленной мониторами, седовласый человек в белом халате откинулся в кресле. Данные стекались на экраны. Графики показывали всплеск энергии на месте затопления, затем — временную аномалию.
— Объект погружён, — сообщил он кому-то в тени. — Временная петля активирована. Точка Концентрации начала формироваться. Энергетический резонанс — выше прогнозируемого на двенадцать процентов.
— Отлично, — ответил низкий голос из темноты. — Как думаете, профессор, он выживет? Точнее — его сознание?
— Это не имеет значения, — пожал плечами человек в халате. — Его физическое тело умрёт сегодня. Но энергия сознания... она отправится в путешествие. И если наши расчёты верны, через пятьдесят семь лет Макс Ковалёв вернётся. Но уже не таким, каким мы его знали.
— Главное, чтобы он вернулся в нужное время и в нужное тело, — фигура в тени подошла ближе. Свет мониторов выхватил из темноты лицо молодой женщины с холодными глазами. На её шее — едва заметная татуировка. Тот же кленовый лист. — Точка Перехода должна быть подготовлена к его возвращению. И к тому, что последует.
Профессор усмехнулся, глядя на экран, где последние пузыри воздуха исчезали с поверхности реки.
— Не волнуйтесь, госпожа Кира. Мы запустили цепную реакцию, которую уже не остановить. Через пятьдесят семь лет мир будет готов к возвращению Макса. Он проснётся в теле Никиты Верхова — молодого хронокинетика клана «Топчущих время». Рейтинг потенциала: ранг B, возможность роста до ранга S. Идеальный сосуд для его возвращения.
— А если его личность подавит сознание Никиты полностью?
— Тогда получим идеальное оружие — опыт спецназовца в теле одарённого. Но если произойдёт слияние... — профессор сделал паузу, — тогда получим нечто уникальное. Двойное сознание. Двойной опыт. Потенциал, превышающий любые прогнозы.
На главном мониторе появилась странная диаграмма — спираль, расходящаяся от центральной точки, похожая на галактику, но состоящая из цифр и символов. В центре спирали пульсировала яркая точка — место, где затонул гроб.
Женщина по имени Кира долго смотрела на эту точку. Она пульсировала медленно, ровно — как зрачок, привыкающий к темноте. Как что-то, что впервые открыло глаза.
— Он ещё не родился в этом мире, — тихо сказала она, и в её голосе не было ни торжества, ни жалости. — А я уже знаю, как он умрёт во второй раз.
Профессор не ответил. На экране, в самом сердце спирали, точка сделала ещё один удар. И ещё. Отсчёт длиной в пятьдесят семь лет пошёл.