Страница 29 из 48
Глава 9: Призраки прошлого
Дверь ушла в стену без единого звука — идеальная инженерия полувековой давности. Я замер на пороге, вслушиваясь в темноту коридора, и голубой зов машины бился под грудиной вместе с чужим шёпотом закладки.
Тишина. Абсолютная, если не считать далёкого гула наверху, где Лиза со своими двумя сотнями платила за каждый мой шаг.
«Слишком тихо. Значит, ловушка. В этом мире тишина стоит дороже криков.»
Я раскрыл двойное сознание, дал инстинктам обеих личностей слиться в одно. Оперативник во мне разложил коридор на секторы. Хронокинетик почуял искажения поля.
И нашёл. Пять источников впереди, в темноте. Неподвижных. Ждущих.
Я шагнул вперёд, включив фонарь на арбалете. Луч выхватил их из мрака.
Хроноклоны.
Григорий предупреждал, но к этому не подготовишься. Похожи на людей — две руки, две ноги, голова. И всё неправильно. Кожа серая, восковая, как у утопленника. Глаза белые, без зрачков, но видящие. Движения рваные, дёрганые — не человек шагает, а марионетка на невидимых нитях, которую тянет вверх кто-то неумелый.
«Временные дубликаты. Люди, выдернутые из других мгновений и замороженные в переходе. Ни живые, ни мёртвые. Идеальные сторожа: им не платят, они не спят и не дезертируют.»
Первый шагнул навстречу. Челюсть отвисла, и из горла пошёл звук — не крик, не стон. Что-то между.
Остальные двинулись синхронно.
Я не раздумывал. Болт из арбалета вошёл первому в грудь — и прошёл насквозь. Ни капли крови. Тварь даже не сбилась с шага.
«Замечательно. Не чувствуют боли, не истекают кровью. Загадка на сегодня: чем вас убивать?»
Я отбросил арбалет, выхватил клинок. Первый был уже рядом — рука с растопыренными пальцами метнулась к лицу. Я пригнулся под неё и ударил снизу вверх. Лезвие прошло сквозь шею, перерубив позвоночник.
Голова отделилась. Клон рухнул. И больше не встал.
«Обезглавливание работает. Полезно знать. Внесу в резюме отдельной строкой.»
Но четверо оставшихся уже смыкали кольцо — двигаясь быстрее, чем позволяли их неуклюжие тела. Один слева, один справа, двое в лоб. Координированно. Кто-то оставил в этих пустых головах достаточно, чтобы работать в команде.
Я вдавил хронокинез, загустив время вокруг. Мир превратился в вязкую смолу — но клоны всё равно ползли сквозь неё слишком быстро.
«Резистентны к хронополю. Ну конечно. Иначе какой из них сторож.»
Раненое плечо — след крысобрака из канализации — отозвалось болью на первом же замахе, и левая рука повисла на полсилы. Я выругался сквозь зубы и переложил всё на правую.
Нырок вправо, вон из центра кольца. Клинок снёс руку ближайшему, обратным движением подрубил колено — тварь завалилась. Добивающий в шею. Второй готов. Осталось трое.
Я пятился по коридору, держа клинок в обеих руках, и узость каменного мешка работала на меня: вчетвером им было не развернуться, только по очереди.
Третий рванул вперёд — быстрее прочих. Я среагировал поздно. Серые пальцы сомкнулись у меня на горле, сжали с нечеловеческой силой. Воздух перекрыло. В глазах поплыли тёмные хлопья. Я вогнал клинок твари в живот, провернул — без толку: там нечего было повредить. Внутри у неё не было ничего, что держит человека в живых.
Четвёртый ударил в спину. Я рухнул, хватая ртом воздух, которого не было.
«Задохнуться на полу собственной лаборатории. После утопления и канализации — да, у смерти на меня богатая фантазия. Ни разу не повторилась.»
Пятый навис сверху. Руки потянулись к моей голове — оторвать.
И тогда Никита во мне взбунтовался. Не словами — чистой яростью. «НЕ ТАК. НЕ ЗДЕСЬ.»
Хронополе рвануло само — дикое, неуправляемое, направленное не на замедление, а на отброс. Волна времени ударила во все стороны. Клонов раскидало — метра на три, не больше. Хватило.
Я рванулся к упавшему клинку. Схватил. Развернулся. Встретил третьего ударом в шею — точным, злым. Голова покатилась.
Четвёртый и пятый пошли разом. Я встал в самой узости, и им снова пришлось по очереди. Один справа — я ушёл влево, и лезвие развалило руку, потом шею.
Остался последний.
Он замер. Белые глаза смотрели сквозь меня. Челюсть отвисла, и из горла выдавилось — почти слово. Почти человеческое.
— Пом… оги…
Я застыл.
«Оно говорит. У них осталось сознание. Они помнят, кем были. Достаточно, чтобы понимать, во что превратились.»
Клон шагнул. Медленно. Руки протянуты — не в замахе. В мольбе.
— Ос… во… боди…
Под рёбрами стянуло глухим узлом. Это было не оружие. Это был человек — кто-то, у кого Виктор выдернул жизнь и заморозил на полушаге между вдохом и смертью, оставив ровно столько разума, чтобы вечно чувствовать, что с ним сделали. Пятьдесят лет между секундами. Я знал эту тюрьму. Я сам просидел в ней пятьдесят семь.
Я поднял клинок.
— Прости, — тихо сказал я. — Освобожу.
Удар был быстрым. Милосердным. Голова отделилась, тело осело — и из горла вышел последний звук, похожий на выдох облегчения.
Я стоял среди пяти трупов, тяжело дыша. С клинка капало чёрное — не кровь, что-то другое. Руки дрожали не от страха — от ярости.
«Виктор сделал их из живых людей. Чтобы стеречь свою машину. Отдельный счёт, Лещинский. Я его закрою.»
* * *
Коридор вывел в большой зал. И я увидел её.
Хрономаяк.
Машина занимала середину помещения: три кольца по пять метров в поперечнике, вращающиеся в разных плоскостях вокруг центральной сферы. Металл и кристалл, налитые голубым. Сфера в сердцевине пульсировала — медленно, в такт дыханию. Как живая.
«Моё творение. Я это построил. Полвека назад — своими руками.»
Память Ковалёва хлынула потоком: бессонные ночи над чертежами, расчёты резонансных частот, настройка кристаллических матриц, гордость за чистоту инженерной мысли. И следом — ужас от того, во что она выросла.
— Красиво, не правда ли? — раскатился по залу голос.
Я развернулся, вскинув клинок. Бить было некого.
У самой машины проступила фигура — не из плоти. Свечение, собранное в человека, детальное до морщин.
Профессор Александр Немцов. Или то, что от него осталось.
— Максим, — произнесла проекция. — Я знал, что ты придёшь. Видел это во множестве линий. В одних ты гибнешь по дороге. В других доходишь, но поздно. Эта — из лучших.