Страница 12 из 48
Я смотрел, как он ходит — чуть приволакивая правую ногу после старой травмы. Как в задумчивости касается шрама на щеке — нервная привычка. Как в первые секунды разговора с чужаком отводит взгляд — недоверие, вбитое годами. Три жеста. Три отпечатка чужого человека, которые мне предстояло надеть на себя.
Я повторял их перед треснувшим зеркалом. Раз за разом. Привыкал к чужой походке, чужим рукам, чужой манере держаться. Странно было примерять чужую жизнь, как ношеный костюм не по плечу.
«Две души в одном теле. Какая настоящая? Или я уже стал кем-то третьим?»
— И ещё, — Лиза замялась у окна. За её спиной ночная Москва светилась семью цветами, больная и прекрасная. — Перед Хроносом нам нужна свежая информация. О том, что творилось эти дни у «Ножевых Ран». Что искал Никита перед тем, как пропасть. Хронос будет спрашивать. Нужны ответы.
— Есть источник? — я поднял голову.
— Лучший информатор в Москве, — Лиза обернулась, и в её глазах мелькнула тревога. — Её зовут Ева. Если кто и знает правду — то она. Но за информацию придётся платить. И цена бывает... неожиданной.
* * *
Нижний уровень Западного сектора оказался лабиринтом тёмных туннелей, где правил закон сильного и богатого.
Здесь торговали тем, чего не выносят на свет. Артефактами из руин до-переходного мира. Стимуляторами, что вздувают силу в десятки раз — ценой рассудка, здоровья и жизни. Запрещённым оружием. Людьми. И, конечно, информацией — самым дорогим товаром в мире, где знание есть власть.
Мы шли долго, минуя фигуры в масках и капюшонах. Светящиеся контейнеры отбрасывали рваные тени. Где-то справа коротко вскрикнули — и смолкли. Слева глухо ударили кулаком в живое. Здесь вершили правосудие без судей.
«Чёрный рынок. В любом мире, в любом времени он одинаков. Всё продаётся. Вопрос в цене.»
Наконец мы встали перед невзрачной металлической дверью без знаков. Только биометрический сканер над косяком выдавал, что за ней есть что-то ценное.
Лиза постучала особым ритмом — три коротких, пауза, два длинных, пауза, один. Скорее пароль, чем стук.
Дверь открылась бесшумно.
Ева не отвечала моим ожиданиям.
Вместо суровой торговки тенями я увидел молодую женщину лет двадцати восьми — приятное лицо, каштановые волосы до плеч, пронзительно-зелёные глаза. Простая тёмная блуза, джинсы. Ни клановых знаков, ни демонстрации силы.
Но именно в этом и таилась опасность. Глаза. В них лежала такая глубина, такая старая усталая мудрость, что я невольно напрягся. Эти глаза видели слишком много. Знали слишком много. И оценивали меня с хирургической точностью.
«Ранг неизвестен. Способность неизвестна. Уровень угрозы — высокий. Очень высокий.»
— Лиззи, — Ева улыбнулась, и улыбка не тронула глаз. — Давно не виделись. И Никита. — Её взгляд скользнул по мне, и я ощутил, как невидимая волна прошла сквозь тело. — Слухи о твоей смерти, как вижу, сильно преувеличены.
— Слухи часто обгоняют правду, — ответил я, стараясь поймать манеру Никиты: отстранённую, осторожную, уклончивую.
Ева не отпускала меня взглядом. Её глаза медленно меняли цвет — от зелёного к изумрудному, к золотистому, к бледно-голубому. Каждый оттенок нёс едва уловимую волну энергии, омывавшую тело.
«Она сканирует. Не смотрит — читает. Энергетику? Временную сигнатуру? Что-то ещё?»
Это был не хронокинез, не криокинез, не зооморфизм. Что-то тоньше и опаснее.
— Интересно, — протянула она наконец, и в голосе прозвучала искренняя заинтригованность. — Очень интересно. Сигнатура Никиты Верхова. Ранг B, всё как надо. Хрономаркер активен... — она осеклась, прищурилась. — А сознание — чужое. Древнее. Пришло издалека. Очень издалека.
Лиза рядом напряглась.
— Что именно ты видишь? — осторожно спросила она.
— Слияние, — Ева повела рукой в мою сторону. — Две сущности в одной оболочке. Одна знакомая — Никита. Вторая пришла из прошлого. Из далёкого прошлого. Больше полувека назад.
Я перестал дышать.
«Она видит. Не догадывается — видит. Что у неё за дар?»
— Это невозможно, — прошептала Лиза.
— Многое из того, что творится сейчас, было невозможным пять лет назад, — пожала плечами Ева и жестом пригласила внутрь. — Проходите. Раз уж Никита вернулся из мёртвых с чужой душой внутри, самое время поговорить о невозможном за чашкой чая.
Кабинет оказался тесным, но неожиданно уютным. Книжные полки от пола до потолка, забитые старыми томами — бумажными, невозможная роскошь. Голопроекторы в углах чертили схемы, которых я не мог прочесть. На столе исходил паром чайник и стояли три чашки. Будто нас ждали.
«Или знала, что придём. Предвидение? Или просто хорошая выучка?»
— Информация стоит дорого, — Ева разливала чай. Запах мяты и чего-то незнакомого наполнил воздух. — Но для Никиты... или того, кем он стал... у меня особый тариф. Обмен. Ты рассказываешь, что случилось с тобой по-настоящему, без легенд. Я делюсь тем, что знаю о городе. И о том, что искал Никита перед исчезновением.
Я посмотрел на Лизу. Она едва кивнула. Доверие. Или, вернее, необходимость.
— Меня зовут Макс, — начал я медленно, взвешивая каждое слово. — Максим Ковалёв. Майор спецназа ГРУ. Последнее, что помню из прошлой жизни, — холодная вода Москвы-реки, заполняющая деревянный гроб. Май две тысячи двадцать третьего. Меня казнили свои. Предали, утопили. Человек с кленовым листом на шее метал ножи в мой гроб — они возвращались к нему, как живые. Я умер в той воде.
Рассказывал урывками, по отработанной с Лизой легенде, но добавлял детали — ровно столько, чтобы звучало правдой. Голубая вспышка в воде. Пустота. Пробуждение в чужом теле на пустошах.
Ева слушала, не отрывая взгляда. Её глаза всё меняли оттенки — она читала не только слова, но интонации, паузы, правдивость каждой фразы.
Когда я закончил, она откинулась в кресле и задумчиво потёрла переносицу.
— Протокол «Воскрешение», — тихо произнесла она. — Легенда среди хронокинетиков. Способ перенести сознание через десятилетия, подобрав идеальный сосуд. Но для него нужна Точка Концентрации — место, где прошлое, настоящее и будущее сходятся в единой точке пространства-времени. То, что Кленовый Лист искал годами. И, похоже, нашёл.
Она поднялась, сняла с полки тонкую папку. Настоящая бумага, пожелтевшая от времени. Таких документов я не видел с самого пробуждения.