Страница 11 из 48
Но запястье начало жечь. Хронометр вибрировал всё сильнее, знак на ладони пульсировал тревожно. Что-то утекало из меня слишком быстро — не мышечная сила, а нечто глубже.
— Чувствуете? — голос старшей раскатился по руинам, растянутый и искажённый. — Хронофлуктуация. Кто-то здесь работает со временем. Близко.
«Чёрт. Засекли активацию. Отключаюсь.»
Я отпустил хронокинез. Мир вернулся с почти физическим ударом — будто из тёплой воды выбросило в ледяной воздух. Голова закружилась, перед глазами поплыли тёмные хлопья. Я вцепился в стену, удерживая равновесие.
«Перерасход. Ещё не умею дозировать. Спалил силу на полную ради простого наблюдения. Кретин.»
— За мной, — Лиза схватила меня за предплечье и потащила в проём. — Быстро. Они идут на источник.
Я двинулся следом, едва держась на ногах. Внутри здания стоял тяжёлый сладковатый запах разложения пополам с химическим душком.
На полу лежали тела — застывшие ледяными статуями. Руки вскинуты в защитном жесте. Лица искажены. Кристаллы проросли из глазниц, ртов, из-под ногтей.
«Жертвы „Ледяных осколков". Так умирают те, кто пересёк их границу без спроса.»
Я заставил себя не смотреть на лица. Концентрация на задаче. Эмоции — потом. Выживание — сейчас.
— Идут сюда, — прошептала Лиза от окна. — Минуты две. Нужен план.
Взгляд упал на кусок бетона размером с футбольный мяч, ощетинившийся ржавой арматурой. Решение пришло мгновенно — десять лет тактической выучки, память спецназовца, всё ещё живущая под кожей чужого тела.
— Сделаю отвлечение, — я поднял осколок. Тяжёлый, килограммов восемь. Идеальный снаряд. — Замедлю время, метну его в сторону с полной силой. Когда время вернётся, удар прозвучит как взрыв. Они рванут проверять. Мы уйдём в другую сторону.
Лиза изучала меня долгим взглядом, и в нём мелькнуло одобрение.
— Никита никогда не думал тактически, — тихо сказала она. — Хороший боец, но не стратег. Ты другой. Это опыт Макса?
— Спецназ ГРУ, — кивнул я. — Нас учили использовать окружение. Превращать слабость в козырь. Отвлечение — азбука.
Она приняла решение.
— Делай. Прикрою отход.
Я взял камень обеими руками, прикидывая траекторию. Метров тридцать через проём, в груду металлолома — там звук будет злее всего.
Собрался и нырнул в замедленный мир.
На этот раз боль вошла глубже — будто в основание черепа загнали раскалённый штырь. Я закусил губу до крови и метнул камень с той силой, на какую было способно тело Никиты.
Мышцы оказались сильнее, чем я ждал. Осколок взмыл по идеальной дуге, медленно проворачиваясь в моём искажённом времени. Арматура тускло блеснула.
Я отпустил хронокинез.
Время рухнуло. Камень довершил полёт за долю секунды и врезался в металлолом с грохотом разорвавшейся гранаты. Лязг, звон, эхо раскатились по руинам, многократно усиленные акустикой мёртвых зданий.
— Там! Восточный сектор! — крикнула старшая, и все трое рванули на звук, вскидывая способности. Воздух вокруг них подёрнулся инеем, температура упала на десяток градусов за секунды.
Мы с Лизой уже неслись в другую сторону, прыгая через обломки, лавируя между остовами машин. В груди колотилось так, что стук отдавался в ушах. Лёгкие горели от холода. Ноги подкашивались.
«Ещё немного. Сто метров до трещины. Пятьдесят. Двадцать.»
Разлом в куполе встал прямо перед нами — искажённая рана в полупрозрачной толще, сочащаяся голубым светом.
— Прыгай! — Лиза нырнула в проём.
Я бросился следом. Временные потоки скрутились вокруг тела, мир замигал, раздвоился, утроился. Тошнота накатила волной. Реальность вывернулась наизнанку.
И мы оказались по другую сторону купола.
* * *
Москва под куполом встретила меня какофонией света и тьмы, жизни и смерти, технологий и того, что технологиями уже не объяснить.
Семь секторов расходились от центра лепестками смертоносного цветка, и каждый горел своим цветом, бросая больные отблески на искажённое небо.
Зелёный север — охотничьи угодья зооморфов «Рысей». Оранжевый северо-восток подземных лабиринтов — «Грохочущие лисы», рвущие материю звуком. Фиолетовый восток — «Тёплые клинки», ходящие по чужому разуму. Синий юг вечной мерзлоты — «Ледяные осколки», через чьи земли мы только что прошли. Наш голубой запад — «Топчущие время». Чёрный юго-запад — некроманты «Трупоеды». И белый центр — эпицентр. Точка Перехода. Место, где пять лет назад сломалась реальность.
«Семь кланов. Семь территорий. Семь способов убить человека. Добро пожаловать в новый мир, Макс.»
— Кленовый Лист держит все ключевые точки центра, — тихо сказала Лиза, пока мы пробирались узкими переходами между руин. — Его клан сильнейший. И не потому, что бойцов больше. А потому, что он сам — единственный ранга S в центральной Москве. Абсолютное оружие. Может убить сотню за минуты. Может остановить армию. Потому «Ножевые Раны» и правят.
«Ранг S. Легенда среди легенд. И этот человек утопил меня пятьдесят семь лет назад. Отправил в будущее. Зачем?»
* * *
Квартира Лизы пряталась в старом жилом блоке под хроноэкранами — устройствами, что искажают временные сигнатуры и прячут место от чужих детекторов.
Внутри было странно: аскетично и технологично разом. Голоэкраны по стенам чертили потоки времени — волнистые линии, пульсирующие точки, диаграммы, которых я не понимал. В стеклянных контейнерах на полках лежали кристаллы, и каждый лучился своим оттенком голубого.
— Отдыхай, — сказала Лиза, когда я рухнул в потёртое кресло. — Завтра встреча с Хроносом. Лидер клана, ранг A, один из семи великих. Он видит ложь за секунды. Буквально. Его дар — читать линии вероятностей. Соврёшь — он увидит развилку реальности и поймёт. Придётся быть предельно честным. Или...
Она не договорила. Я понял без слов.
«Убьют. Как самозванца. Как угрозу клану. Быстро и чисто.»
— Скажу правду, — я закрыл глаза; усталость легла свинцовым одеялом. — Всю. О Максе, о переносе, о Кленовом. Если он читает ложь, честность — единственный путь.
— Мудро, — кивнула Лиза. — Но есть загвоздка. Ты в теле Никиты. Хронос знал его годами. Если поведёшь себя слишком иначе — заподозрит подмену. Надо готовиться.
Следующие часы она крутила мне голозаписи Никиты — осколки его жизни, впечатанные в хронокристаллы. Память, застывшая в минерале.