Страница 9 из 34
Я стояла в дверях и слушала, как василиск спорит сам с собой о том, станет ли из меня хорошая статуя. Сюрреализм происходящего зашкаливал.
— Она не будет статуей, — вдруг произнёс третий тихий голос, он был спокойный, практически безэмоциональный. — Она, хозяйка. Дед оставил отель ей, мы должны служить.
— Хранительница, — прошипел Плющ, — Ты всегда все портишь.
— Я храню, — спокойно ответил третий голос.
Я сделала шаг вперед.
— Прошу прощения, — сказала громко. — Можно мне тоже поучаствовать в этом обсуждении? В конце концов, это мое тело и мой отель.
Василиск замер, задумчиво глядя перед собой.
— О, — произнес Плющ, и я готова была поклясться, что он облизнулся. — Эта самка хочет поучаствовать, мне это нравится. Давай обсудим, как именно ты будешь стоять. В драматичной позе? Или в задумчивой? Я за драматичную.
— Я не буду стоять, — отрезала я. — Я буду ходить, разговаривать и управлять отелем.
— Ходить, это переоценено, — заметил Плющ. — Камень стабилен. Камень, это навсегда.
— Плющ, — мягко сказал Себастьян, — Мы же договаривались. Сначала диалог, потом окаменение. И то, только в крайнем случае.
— А разве сейчас не крайний случай? — Плющ, кажется, надулся. — Она вторглась в наш подвал без стука и предупреждения.
— Она хозяйка! — напомнила Хранительница. — Ей не нужно стучать.
— А мне нужно! — не унимался Плющ. — У меня, между прочим, была репетиция. Я репетировал стук хвостом, хотел выбить ритм.
— Ритм был ужасен, — заметил Себастьян.
— Это потому что Хранительница сбивала! Она всегда сбивает!
— Я храню, — бесстрастно ответил третий голос. — Это не сбивание, а поддержание порядка.
Я смотрела на василиска и чувствовала, как уголки губ предательски ползут вверх. Три личности в одном змеином теле. Надо же… Василиск — шизофреник.
— Итак, — негромко сказала, скрещивая руки на груди, — Вас трое, вы живете в моем подвале и вы стучите по ночам, а еще хотите превратить меня в статую. Я ничего не упустила?
— Вы забыли про гигиену, — подал голос Себастьян. — Мы как раз обсуждали до вашего прихода. Статуи нужно протирать от пыли, это очень важно, иначе они теряют лоск.
— И выражение лица! — подхватил Плющ. — У статуи должно быть лицо. Выражение. Я предлагал ужас.
— Я предлагала покой, — отозвалась Хранительница. — Покой, это самое главное.
— Скукота! — отрезал Плющ.
Я стояла и слушала этот спор о статуях, гигиене и выражении лица, и вдруг поймала себя на том, что мне это… нравится?
Нет, не может быть, я просто слишком устала. Слишком много странного за один день.
— Значит так, — сказала, и василиск затих. Все три пары глаз уставились на меня. — Меня зовут Рия Вайн, я внучка Эразмуса и я новая хозяйка этого отеля. Я не собираюсь становиться статуей, ни сейчас, ни потом. Но.
Я сделала паузу.
— Я хочу привести отель в порядок. Мне нужны помощники. Все, кто здесь живет, — Арчибальд за моей спиной приосанился, Мышось на плече поднял тросточку, — Включая вас. Если вы готовы работать, а не превращать меня в камень, я готова предложить вам… сотрудничество.
Повисла тишина.
— Сотрудничество? — переспросил Себастьян.
— Сотрудничество, — подтвердила я. — Вы помогаете мне, а я помогаю вам. Например, — я оглядела подвал, — Здесь явно нужен ремонт и освещение, и, возможно, нормальная мебель, если вы, конечно, не предпочитаете спать на холодном камне.
— Я предпочитаю! — заявил Плющ. — Камень, это классика!
— А я предпочитаю подушку, — тихо сказал Себастьян. — Когда-то у меня была подушка. Дед приносил.
— Подушку съел Плющ, — сообщила Хранительница.
— Это была не подушка! — возмутился Плющ. — Это был враг! Мягкий, пушистый враг!
— Это была подушка, — повторила Хранительница. — С вышивкой. «Сладких снов».
— Тем более враг! Сладкие сны — это ловушка! — не унимался Плющ и его визгливый голос начал вызывать головную боль.
Я подняла руку, и они замолчали.
— Я обещаю принести новую подушку, — сказала, уперев руки в бока. — И не одну. И я обещаю не быть врагом, если вы обещаете не превращать меня в камень.
Пауза.
— Хорошо, — произнес Себастьян после минуты раздумий.
— Я все еще за статую, — буркнул Плющ. — Но подушка тоже неплохо. Так уж и быть…
— Я сохраню это обещание, — сказала Хранительница.
Я кивнула и развернулась к выходу. Арчибальд просиял и попытался предложить василиску призрачный чай. Мышось на плече уже строчил что-то в крошечном блокноте, бормоча: «Отлично, отлично, глава пятая будет огонь…»
Я поднялась в свой номер, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол.
Мышиный король, призрак-дворецкий, василиск с тремя личностями.
И это только первый день.
Дед, ты был гением, но я начинаю подозревать, что твоя любовь выражалась в очень извращенной форме.
Я поднялась с пола, подошла к кровати, подпертой «Историей магического права», и рухнула лицом в подушку. Спать!