Страница 5 из 34
Он был высок, строен и одет с иголочки. Тёмно-синий сюртук, серебряные пуговицы, начищенные сапоги. Светлые волосы зачёсаны назад и, кажется, слегка светились в утреннем тумане. Улыбка идеальная, словно он репетировал её перед зеркалом. И очень, очень сладкая.
— Госпожа Вайн! — он развёл руки в приветственном жесте. — Какая честь для нашего скромного города! Позвольте представиться. Я, Люциан Дюваль, мэр Туманного Лога, к вашим услугам.
Он поклонился слишком изящно, чтобы это было естественно, и поцеловал мне руку прежде, чем я успела её отдёрнуть. Губы у него были холодные. Или мне показалось?
— Я узнал о вашем приезде, — продолжал он, выпрямляясь, — И не мог не встретить лично. Дочь Эразмуса, нет, простите, внучка! Возвращается в родовое гнездо. Это событие для нашего города. Ваш дед был… легендарной личностью.
— Вы знали моего деда? — спросила я, высвобождая руку.
— Знал? — он тихо рассмеялся. — О, госпожа Вайн, Эразмуса знали все. Даже те, кто предпочёл бы не знать. Вы на него похожи.
Он улыбнулся ещё шире.
— Вы очень любезны, господин мэр, — сказала нейтрально, продолжая осматриваться.
— О, просто Люциан, прошу вас! — он всплеснул руками. — Мы здесь живём просто, без формальностей. Позвольте проводить вас до отеля? Или, может быть, сначала чашечку кофе? Я знаю, вы цените хороший кофе.
Я напряглась.
— Благодарю, — сказала сухо. — Я бы предпочла сразу осмотреть собственность.
— О, конечно-конечно! — он кивнул и предложил мне локоть. — Позвольте хотя бы проводить. Улица Последней Надежды немного… петляет.
Я не взяла его под руку, а он сделал вид, что не заметил. Мы двинулись через площадь, и где-то за спиной у меня Берта пробормотала:
— Если что, я здесь. У меня есть заклинание экстренной эвакуации. Правда, оно включает в себя выброс пассажира в ближайший стог сена, но…
— Спасибо, Берта, — перебила я. — Я учту.
Мы шли по узким улочкам, мэр болтал без умолку. О погоде, о видах на урожай, о том, как городу не хватает «молодой энергии». Я слушала вполуха, отмечая как местные выглядывают из окон и тут же задёргивают шторы, как закрываются ставни на нашем пути, как в переулке кто-то быстро начертил защитную руну и тут же затёр её ногой.
— А вы знаете, — сказал Люциан, понижая голос до доверительного, — Ваш дед оставил о себе неоднозначную память. Некоторые… скажем так, до сих пор не оправились от его экспериментов. Особенно в районе кладбища. И не только.
— Что вы имеете в виду?
— О, ничего конкретного! — он рассмеялся. — Просто местные жители немного суеверны. Не обращайте внимания.
Он снова улыбнулся своей сладкой улыбкой, и где-то в районе моей лопатки пробежал холодок. Я уже знала этот тип людей. Обходительные, приятные, с идеальными манерами и гнильцой внутри. В Департаменте таких было полно, и все они рано или поздно оказывались либо взяточниками, либо шпионами, либо чем-то похуже.
Мы подошли к воротам. Высоким, кованым, с вензелем «ПШ» — «Последний шанс». Вензель был прекрасен. Аббревиатура чудовищна. Мысленно поставила галочку, первым делом сменить название или табличку, а может город.
Из кустов раздался металлический, ритмичный, скрежещущий звук.
Вжжжих. Вжжжих. Вжжжих.
Кто-то затачивал топор, делая это с таким усердием, словно готовился к параду лесорубов или к визиту особенно толстого врага.
Мэр вздрогнул.
— Кто это? — спросила, вглядываясь в кусты. Там, в зелени, что-то шевелилось. Что-то маленькое и очень энергичное.
— Понятия не имею! — быстро сказал Люциан. — Наверное, садовник. У вас, кажется, есть сад, — он отступил на шаг, потом на другой. — Что ж, госпожа Вайн, я, пожалуй, оставлю вас. Дела города, вы понимаете. Бесконечные заботы. Если что-то понадобится, то мэрия к вашим услугам в любое время. Кроме ночи. Ночью меня лучше не беспокоить. Сплю. Очень крепко.
Он поклонился и ушёл быстрее, чем я успела ответить. Почти убежал.
Из кустов донеслось тихое, но отчётливое фырканье.
Посмотрела на кусты внимательно, никто не вышел.
— Ладно, — сказала вслух, — разберёмся позже. У меня отель.
Толкнула ворота. Они заскрипели так, словно их не открывали лет двести.
Отель был руиной.
Я не хочу сказать «в плохом состоянии», хочу сказать, что он был руиной, которая каким-то чудом ещё стояла вертикально и притворялась зданием. Три этажа тёмного камня, увитого плющом настолько густо, что окон было почти не разглядеть. Крыша местами отсутствовала, местами присутствовала, но явно по недоразумению. Крыльцо заросло мхом. На дверях висела табличка, покосившаяся и выцветшая, но всё ещё читаемая: «Последний шанс. Рады всем, даже вам».
Поднялась на крыльцо, стараясь не провалиться сквозь прогнившие доски, и взялась за дверную ручку, которая осталась у меня в ладони.
— Прекрасно, — сказала, глядя на неё. — Просто прекрасно.
— Прошу прощения, — раздался голос из-за двери, — Вы не могли бы толкнуть? С той стороны замок заел.
Толкнула дверь плечом. Она поддалась с таким скрипом, что где-то на чердаке проснулись и обиделись летучие мыши. Изнутри пахнуло пылью, временем и чем-то сладковатым.
Вестибюль отеля был огромен. Высокий потолок терялся в тенях, которые не мог разогнать свет, просачивающийся сквозь грязные окна, широкая лестница вела на второй этаж, на стенах висели портреты, но все они были завешаны тканью, словно кто-то не хотел, чтобы нарисованные предки видели происходящее, посреди вестибюля стояла стойка администратора. Она была массивная, дубовая, покрытая пылью толщиной в палец.
А за стойкой стоял призрак.
Что, собственно, мне не удивило.
Призрак был высокий, худой, с идеальной осанкой и лицом, которое когда-то, наверное, было приятным, а теперь было прозрачным и слегка светящимся. Одет он был в старомодный камзол. В руках он держал поднос с чашкой, которая тоже была призрачной и просвечивала.
— Добро пожаловать в «Последний шанс», — произнёс он с достоинством, которое не смогли поколебать ни смерть, ни несколько запустения. — Меня зовут Арчибальд. Я дворецкий этого заведения. Позвольте предложить вам чаю.
Он протянул мне поднос. Чашка парила над ним, источая призрачный пар.
— Прошу прощения, — Арчибальд смутился, если призрак вообще может смущаться. — Я забыл, вы же живая, привычка. Знаете, когда десять лет не видел живых посетителей, начинаешь забывать о таких мелочах.
— Ничего, — сказала, отдёргивая руку. — Я вообще-то кофе предпочитаю.