Страница 30 из 34
— Он всегда так? — спросила Ирис, смахивая слезы, набежавшие от смеха.
— Всегда. Ворчун, это Ворчун. Он ворчит, строит и врывается не в те двери, но без него отель развалился бы ещё в первый день.
— Я уеду завтра утром, — сказала Ирис, отсмеявшись. — Заберу свиту. Брату я всё равно не указ, он всегда делал что хотел, но если ты причинишь ему боль, то я вернусь и тогда разговор будет другим, я умею обращаться не только со словами.
— Принято, но, Ирис, я не планирую причинять ему боль, я пока ничего, насчет него, не планирую.
— Никто не планирует. — она посмотрела на меня долгим, изучающим, взглядом. — Ты смелая и, странная. Может быть, именно это ему и нужно.
Она кивнула на прощание и ушла в дом, а я осталась на крыльце. Смех ещё звучал в ушах, но на душе стало легче. Я думала, что будет хуже.
Подготовка к штурму подвала заняла весь следующий день.
Отель превратился в крепость. Ворчун и Бургун строили баррикады в подвале, из досок, камней, старой мебели и одного устройства, которое тихо жужжало. Блестяшка натирал пол перед входом в катакомбы до такого блеска, что в нём отражались свечи. Кнопка пекла боевой пирог. Пирог орал: «ВРАГ НЕ ПРОЙДЁТ! ПОШЛИ ВОН! У НАС ЧИСТО!» и выпрыгивал с противня, но Кнопка ловила его и возвращала обратно. Шептун расставлял свечи по всему коридору. Морк готовил томатный сок и разливал его по кружкам, подписывая: «Для восстановления. Пить после боя».
Арчибальд затянул гимн. Лира с чердака подхватила, её голос, похожий на ветер, вплёлся в призрачный баритон. Получилось красиво, но как-то тревожно. Гимн был не погребальный, но близко к тому.
— Я тут баррикады строю! — заорал Ворчун из подвала. — А они поют! Вы там петь будете или помогать⁈
— Мы помогаем! — отозвался Арчибальд. — Морально! И музыкально!
— Музыкально! — фыркнул Ворчун. — С музыкой я и сам могу. У меня молоток, вот мой инструмент!
Буся облетела отель с фонарём, проверила посты и доложила, что баррикады готовы, оружие наточено, василиск занял позицию у входа в катакомбы. Плющ пообещал превращать Теней в камень, Себастьян просил передать, что он надеется на мирный исход, но готов ко всему.
К вечеру всё было готово. Я стояла у входа в катакомбы вместе с Рейнером.
— Вы готовы? — спросил он, посмотрев на меня. Его рука странно дернулась, отчего у меня сложилось мнение, что он хотел меня взять за руку.
— Нет, не готова, но это не имеет значения. Руну нужно восстановить, я это сделаю.
— Я буду рядом и не дам Теням добраться до вас. Обещаю.
Посмотрела на него, окинув взглядом. Мужчина был спокоен и сосредоточен на предстоящем деле, значит и мне не стоит раскисать.
Мы спустились в катакомбы.
За нами шли остальные. Каждый занял своё место вдоль коридора. Баррикады перегораживали проход, а свечи горели ровно.
В круглом зале было холодно. Четвёртая руна мигала, как умирающий светлячок.
Я встала у круга и начала чертить восстановительную вязь. Линии ложились медленно, каждый штрих требовал концентрации.
Я только наложила первую часть, как разлом ожидаемо ударил.
Из трещины хлынули Тени.
Они были безликие, бесформенные. Они не шли, а, будто, текли, как дым. В коридоре закричали. Я услышала звон, это Буся рубила Тень топориком. Грохот, это наверно Ворчун толкал баррикаду. И боевой клич Плюща: «В КАМЕНЬ!»
Заставив себя не отвлекаться, я продолжала чертить линии, завитки, точка активации. Рука дрожала, но сцепив зубы, я не сдавалась.
Тень прорвалась в залу и метнулась ко мне быстрее, чем я ожидала. Я бы не успела среагировать, занятая руной, но Рэйнар успел.
Он обратился в дракона. Серебряная чешуя засияла в темноте, крылья раскрылись и закрыли меня, как щит. Тень ударилась о крыло и рассыпалась искрами.
— Рисуй! — прорычал Рэйнар.
— Рисую! — огрызнулась в тон.
Он что думал, что это так быстро делается? На эту руну надо минимум минут тридцать потратить.
Я рисовала, отставив на второй план страх, переживания, боль от магии Рейнара, проходящей через меня. По лицу катился липкий пот, глаза заволокло слезами, но я их смаргивала и продолжала.
Остался последний завиток, точка и активация.
Руна вспыхнула. Золотой свет хлынул по линиям круга. Три старые руны загорелись ярче, а четвёртая засияла и встала на место. Разлом закричал. Тени взвыли и начали втягиваться обратно. Трещина закрывалась медленно и неохотно.
Вложила в руну последние силы и почувствовала как сознание меня покидает, потом твердый пол под телом, голова ударяется о камень и темнота.
Витала я там, по всей видимости, не долго, ибо, придя в себя ощутило тепло мощных мужских рук. Такие были только у Рейнара.
Открыла глаза, понимая, что дракон снова в человеческой форме, а лицо его непозволительно близко к моему.
Моргнула, попытавшись отстраниться, но он не дал, сжав меня крепче.
— Всё, — сказал он тихо, почти интимно. — Разлом закрыт. Ты справилась.
— Мы справились, — поправила его, чувствуя странное притяжение к этому мужчине.
Он улыбнулся, а потом наклонился и поцеловал.
Это был не осторожный поцелуй, он походил на волну, сметающую все на своем пути. Его губы были тёплыми и такими мягкими. Признаюсь, под таким напором я не удержалась и с тем же жаром ответила на его поцелуй.
Где-то за стеной Ворчун кричал: «Они целуются! Я так и знал! Всё идёт по плану, но они целуются!» Буся шикнула на него. Кнопка всхлипнула. Блестяшка закричал: «Я ОТПОЛИРУЮ ИМ СВАДЕБНЫЙ ТОРТ!»
Рэйнар отстранился, смотря на меня с нежностью, сверкая искорками в глазах
— Ты невозможная женщина, — сказал с улыбкой.
— Рейнар, ты повторяешься.
— Я буду повторять это часто. Привыкай.