Страница 28 из 34
— У вас интересные методы, — сказал он склонив голову набок, рассматривая меня.
— Это не методы. Это у нас так всегда. По четвергам особенно. В четверг мэр обычно убегает, во вторник, мокрый. Есть закономерность.
Рейнар широко улыбнулся, от этой улыбки у меня что-то ёкнуло в груди. Я сказала себе, что это от кофе, но кофе я допила ещё утром.
Вечером Буся закончила карту аномалий. Она разложила её на столе в холле, придавив углы чашками, солонкой и запасным топориком, и мы склонились над ней втроём — я, Буся и Рэйнар. Карта была подробной. Город, отель, окрестности. Красные точки вспыхивали и гасли, но все они расходились концентрическими кругами из одного центра.
— Вот, — Буся ткнула пальцем в центр. — Источник всех аномалий под отелем. Расходятся кругами, затрагивают весь город. Уже добрались до окраин. Ещё пара дней и будет совсем плохо.
— Разлом, — сказала задумчиво. — Под подвалом. Дед закрыл его четырьмя рунами. Три держат основу, а четвёртая замок.
— Три целы, — добавила Буся. — Четвёртая трескается. Я проверила сегодня утром. Ей осталось дня три, может, меньше. Если погаснет, то разлом откроется полностью.
— Нужно узнать, что именно держат руны, — сказал Рэйнар. — Есть архивы? Записи? Дневники?
Вспомнила про Мышося. Он собрирал всё — письма, черновики, клочки бумаги с формулами. Его архив был, наверное, полнее, чем в императорской библиотеке.
Подошла к стене, постучав условным стуком — три удара, пауза, два удара. Мышось вышел с гвардией, в монокле, с тросточкой. Он был в халате, но даже в халате умудрялся выглядеть величественно.
— Архив, — сказала ему. — Мне нужны записи деда о разломе, о рунах, всё, что у тебя есть.
Мышось помолчал. Его монокль блеснул в свете свечи. Он перевёл взгляд с меня на Рэйнара, потом на карту, которую Буся всё ещё держала в лапках и что-то прикинул в уме.
— Есть, — сказал он. — Одна вещь. Дед оставил её на хранение. Сказал: «Отдашь Рие, когда она спросит», вот ты спросила.
Он скрылся в плинтусе, а через десять минут четыре мыши вынесли старый, пожелтевший свиток, перевязанный выцветшей зелёной лентой.
Поблагодарила их, взяла и развернула. Дедов почерк. Твёрдый, чёткий, с завитушками на заглавных буквах.
«Разлом под отелем, это древняя трещина между мирами. Я закрыл её четырьмя рунами. Три держат основу. Четвёртая замок. Если она треснет, разлом откроется, и Тьма хлынет в наш мир. Не дай этому случиться. Ключ к восстановлению замка в катакомбах, прямо под подвалом. Ищи круг. Четвёртую руну можно восстановить, но для этого нужна энергия. Много энергии. Возьми того, кто сможет её дать. И не доверяй мэру. Он что-то знает. Я следил за ним. Он спускался в катакомбы. Я не успел выяснить зачем. Будь осторожна. И помни, что ты сильнее, чем думаешь. Твой дед».
Перечитала последнюю фразу дважды. «Не доверяй мэру. Он что-то знает». Дед предупреждал меня из могилы.
Передала свиток Рэйнару. Он прочитал, и его лицо стало жёстким. Буся прочитала и сделала пометку в блокноте.
— Я знала, — сказала она, победно улыбнувшись. — Чувствовала. Мэр предатель и носки у него полосатые.
— Идём в катакомбы, — сказал Рэйна, сворачивая свиток. — Сейчас.
Вход в катакомбы нашёлся за дальней стеной подвала. Мы сдвинули старый стеллаж, за которым обнаружилась низкая, каменная дверь, с руной на косяке. Руна была дедова, старая, но ещё работала. Я прикоснулась к ней, и дверь открылась.
За ней был узкий лаз. Мы спустились по очереди. Сначала шла я, потом Рэйнар, потом Буся с фонарём. Ступени уходили глубоко вниз, в темноту.
Катакомбы оказались старше, чем я думала. Каменные своды уходили вверх и терялись в темноте. Стены были покрыты рунами, уже не дедовыми, а гораздо более древними. Язык, который я не знала. Символы, которые не встречались ни в одном учебнике. Рэйнар вглядывался в них, пока мы шли, и его лицо становилось всё мрачнее.
— Что там написано? — спросила я.
— Предупреждения. «Не будите». «Не тревожьте». «То, что спит, не должно проснуться». Стандартный набор для древних разломов. У нас на севере есть похожие, но мы их уничтожаем, а не храним.
— Может, дед не мог уничтожить этот. Может, он был слишком сильным.
— Может.
Коридор вывел нас в круглый зал. Высокий свод терялся в темноте. В центре, на каменном полу, был начертан круг. Огромный, многослойный, с рунами по краям и в центре. Три руны горели ровным золотистым светом. Четвёртая, на северной стороне круга, мигала. Её свет был слабым, прерывистым.
Присела на корточки. Рядом с мигающей руной были следы. Царапины на камне, какие-то сколы. Как будто кто-то бил по руне чем-то острым. Пытался сорвать её с камня.
— Следы взлома, — пробормотала задумчиво. — Кто-то пытался сломать руну, но не магией, а просто долбил по ней инструментом.
— Думаю, мы знаем, что это, — сказал Рэйнар, почесав подбородок.
— Мэр, — сказала Буся, вылетая из темноты с фонарём. Она спустилась следом за нами и теперь зависла над кругом, разглядывая царапины. — Я проверила по архиву. Пять лет назад он спускался сюда с лопатой, ночью. Я следила за ним, но потеряла из виду у входа. Думала, он хоронит труп, а он ломал руну.
— Зачем ему это? — спросила, тяжело вздохнув.
— Пока не знаю, но он хочет, чтобы разлом открылся. Может, думает, что получит власть над Тьмой. Может, ему заплатили. Может, он просто идиот. Я проверяю все версии.
Рэйнар посмотрел на мигающую руну, осмотрел царапины, а потом перевел взгляд на меня. Его глаза в свете руны казались почти огненными.
— Нужно закрыть разлом, — сказал он. — Пока четвёртая руна держится. У нас два дня. Может, меньше.
— Я знаю, но для восстановления нужна энергия, я не смогу в одиночку.
— У меня есть энергия. — его голос прозвучал ровно. — Я могу влить силу в круг, но рисовать руну придётся вам, я не умею рисовать бытовые.
— Восстановительные, — поправила его. — Восстановительная руна, это не бытовая. Это высший порядок. Если ошибиться, то нас размажет по стенам.
— Значит, не ошибётесь. — Он посмотрел на меня. — Я в вас верю.
Я хотела ответить что-то едкое, но не смогла. Он смотрел серьёзно и был уверен в себе и в нас.
— Ладно, — сказала, хлопнув в ладоши. — Готовимся. Завтра закрываем разлом, нужно предупредить остальных.
— И василиска, — добавила Буся. — Плющ будет разочарован, если пропустит битву. Он уже выбрал место для новых статуй.
— Никаких новых статуй.
— Я передам, но он расстроится.