Страница 22 из 34
— ДА! — подтвердил Блестяшка. — ПРИХОДИТЕ! У МЕНЯ ЕСТЬ НОВАЯ ПОЛИРОЛЬ!
Стражники ушли красивые, блестящие и крайне задумчивые. Буся сделала пометку в блокноте: «Третья каверза. Провал. Стража нейтрализована. Враг деморализован».
Четвёртая каверза случилась тем же вечером. Я сидела в холле с книгой, наслаждаясь тишиной, когда с улицы донеслась музыка. Не просто музыка, а какофония. Лютня, флейта и барабан, причём все три инструмента играли что-то разное.
Я выглянула в окно. У ворот стоял оркестр из трёх гоблинов, а перед ними, в свете магического фонаря стоял мэр в парадном сюртуке, с букетом. Он набрал воздуха в грудь и запел:
— О, Рия! Твой взгляд, как руна! Твой голос, как кофе! Прими любовь, забудь обиды! Я жду тебя у ворот!
Гоблины фальшивили. Барабан гремел не в такт. Флейтист, кажется, вообще играл другую песню. Лютнист пытался подстроиться под мэра, но у него получалось только хуже. Мэр продолжал петь, не замечая, что его музыкальное сопровождение разваливается на части.
Буся вылетела из беседки мгновенно с топориком и зависла в воздухе, оценивая обстановку.
— Серенада, — констатировала она. — Четвёртая каверза. Романтическое нападение. Классика жанра. Мог бы придумать что-то новое.
— Что будем делать?
— У меня есть идея. Жди здесь.
Она метнулась на кухню и вернулась с ведром ледяной воды. Подлетела к окну, прицелилась, дождалась особенно высокой ноты, мэр как раз тянул «Ри-и-и-и-я!» и вылила воду.
Люциан замер. Букет поник, как увядший салат. Струйки воды текли по лицу, по сюртуку, по остаткам причёски, которая и до этого выглядела не лучшим образом. Гоблины замолкли. Барабанщик уронил палочку. Лютнист перестал играть и уставился на мокрого мэра с выражением ужаса.
— Ой! — закричала Буся с подоконника. — Простите, господин мэр! Я думала, пожар! У вас волосы так странно горели… лысиной!
Люциан открыл рот. Закрыл. Ничего не сказал, видимо слов не нашлось. Развернулся и пошёл прочь, оставляя мокрые следы на мостовой. Гоблины побежали за ним, путаясь в инструментах. Один потерял флейту. Барабанщик споткнулся о собственный барабан и упал в лужу. Лютнист пытался спасти лютню от дождя, хотя никакого дождя не было.
Утром Блестяшка нашёл флейту на дорожке и надраил её до блеска. Теперь у отеля был трофейный гоблинский инструмент. Кнопка предложила повесить её в холле как напоминание о победе. Арчибальд сказал, что это будет смотреться элегантно.
Пятая каверза случилась на следующий день. Я вышла в город за кофе и хлебом. Мила уже ждала в булочной, и мы обсуждали новый сорт сыра с фермы, с травами, очень ароматный, когда дверь распахнулась и вошёл Люциан.
Выглядел он помято. После вчерашней серенады и ледяного душа явно не выспался, но улыбка всё ещё была при нём, такая сладкая и фальшивая.
— Госпожа Вайн! Какая неожиданная встреча! Позвольте проводить вас до отеля? Нам нужно обсудить вопросы городского значения.
— Нам нечего обсуждать.
— Ну что вы! Налоги, благоустройство, слухи. Я хочу помочь развеять эти нелепые сплетни. Позвольте идти рядом.
Он шёл и говорил без остановки. О погоде, о видах на урожай, о том, как городу нужны «сильные личности с активной позицией». Я не слушала, а считала шаги до отеля.
У ворот нас ждали. Василиск выполз из сада, разбуженный шумом. Все три пары глаз уставились на мэра. Себастьян склонил голову с вежливым интересом. Хранительница молчала. Плющ подался вперёд и просиял, узнав гостя:
— ЭТО ТОТ САМЫЙ⁈ КОТОРЫЙ КУСТ ПРИСЛАЛ⁈ КОТОРЫЙ СЕРЕНАДЫ ПОЁТ⁈ Я ЕГО В КАМЕНЬ!
— Плющ, нет, — сказал Себастьян. — Мы договаривались. Никаких окаменений без согласия.
— А Я НЕВЕЖЛИВЫЙ! И ОН МЕНЯ РАЗОЗЛИЛ!
Они заспорили. Плющ доказывал, что мэр будет отлично смотреться в саду рядом с улиткой «у меня концепция, аллея врагов». Себастьян напоминал про договорённости. Хранительница хранила молчание, но по взгляду чувствовалось, что она на стороне Плюща. Хвост бил по земле.
Мэр побледнел, отступил, потом ещё.
— Вы хотели проводить меня до двери? — спросила я. — Вот дверь. Дальше сад, а в саду василиск, он не любит незваных гостей.
Люциан развернулся и побежал по улице Последней Надежды, мимо булочной, мимо сырной лавки, провожаемый удивлёнными взглядами прохожих. Один гоблин из вчерашнего оркестра, который шёл мимо, узнал мэра и проводил его долгим взглядом.
— Плющ, — сказала довольно, — спасибо.
— Я передумал, — ответил Плющ. — Он не заслуживает быть статуей. Статуи, это искусство. А он брак. Пусть бежит, но если вернётся, то я за себя не ручаюсь.
Они уползли в подвал. Я зашла в отель. Буся сидела на стойке и дописывала отчёт.
— Три каверзы за два дня. Слухи, серенада, случайная встреча. Эффективность врага ноль. Стража блестит, мэр бегает, василиск на нашей стороне.