Страница 20 из 34
Поправила пучок и приблизилась. Кучер учтиво открыл мне дверцу и подал руку помощи. Отказываться не стала, погружаясь вовнутрь и удобно устраиваясь на мягком сидении.
Карета тронулась, а вместе с ней мое сердце пропустило удар. Честно, было волнительно.
Мэрия встретила меня светом. Выходя из кареты заметила мужчину, который при виде меня, приблизился, выразив почтение.
— Люциан дал распоряжение проводить вас до банкетного зала, — произнес мужчина, коротко поклонившись.
— Раз так, то провожайте, — произнесла, улыбнувшись.
Мужчина кивнул, пригласив следовать за ним.
Мэрия изнутри оказалась еще вычурнее, чем я могла представить.
Полная безвкусица. Куча золота, статуй, картин в золотых рамах, пол устлан красным ковром, а в воздухе витал приторный сладковатый запах.
Поморщилась, надеясь, что надолго я здесь не задержусь.
Мы подошли к банкетному залу, двери открылись и встретил меня длинный стол, свечи, цветы. Гостями была местная знать. Кто они и что с лету сказать не могу, ибо лично познакомиться не довелось.
А Люциан блистал. Комплименты, шутки, внимание к каждой мелочи. Усадил он меня на почётное место, пододвинул стул, налил чего-то темного, что пить я не стала, лишь пригубив и поставив бокал. Буся в причёске одобрительно шевельнулась.
После третьей смены блюд Люциан встал с букетом белых лилий, красных роз, зелени с мелкими синими цветочками. Кажется этот букет, стоил месячный бюджет соседней деревни, перевязанный золотой лентой.
— Госпожа Вайн, примите этот скромный дар. В знак надежды на добрые отношения.
Из букета внезапно вылетела крупная золотистая пчела с неестественно блестящим брюшком, на котором виднелась крошечная руна. Пчела сделала круг под потолком и направилась целенаправленно ко мне.
Буся вылетела из причёски и перехватила пчелу в воздухе. Прижала к столу между моей тарелкой и бокалом и устроила допрос.
— Имя! Звание! Цель! — рявкнула она. — Отвечай, или я применю санкции! У меня есть редкий мёд! Я могу его не дать!
Пчела задрожала. Думаю угроза была серьёзнее любой пытки.
— Мне приказали ужалить госпожу Вайн! В жале зелье согласия! Она должна была подписать бумаги на передачу отеля! Я не хотела! Я маленькая пчела, у меня нет выбора!
В зале повисла тишина. Оркестр замолк. Гоблин выронил инструмент, и тот покатился по полу с печальным звоном. Люциан побледнел.
— Это провокация! — вскричал он. — Я ничего не знал! Букет прислали из соседнего города! От анонимного дарителя!
— Анонимный даритель, — повторила я. — Который знал, что я буду на ужине. Зачаровал пчелу. Хотел, чтобы я подписала бумаги. Очень удобный даритель.
Гости зашептались, а я поднялась.
— Благодарю за ужин. Было очень познавательно.
Буся отпустила пчелу, сунув ей каплю нектара из баночки «Для агентов».
— Ты завербована, — тихо сказала она. — Двойной агент. Нектар в обмен на информацию из мэрии. Поняла?
Пчела ошарашенно кивнула и улетела в окно. Мы покинули банкет.
Выдохнула я лишь на улице.
— Буся, это было эффектно.
— Рутинная операция. Вербовка, допрос, срыв вражеской акции. Обычный вторник.
— Сегодня среда.
— Тем более.
Мы думали, что на этом каверзы мэра закончатся, но не тут-то было. Через два дня тишины, у ворот остановилась повозка. Двое рабочих выгрузили огромный горшок с кустом. Тёмно-зелёные листья, алые цветочки и записка: «Искренние извинения. Этот декоративный куст символ моей дружбы. Пусть украсит ваш сад. Люциан».
Буся вылетела из сада и зависла над подарком:
— Диверсия! Куст-людоед. Вражеский лазутчик. Маскировка под флору.
— Ты в каждом растении видишь лазутчика, — покачала головой.
— Потому что они везде!
Она устроила допрос. Летала вокруг, светила фонарём, требовала назвать имя и цель. Куст молчал, шевелил ветками, а потом издал тихий, протяжный стон. Повернулся к каменной старой, дедовской, статуи в саду, стоявшей там лет сто. Женщина с книгой в руке и запел. Так тихо, мелодично, шелестя листьями в такт.
— Он не людоед, — прошептала пораженная догадкой. — Он вегетарианец и, кажется влюблён.
Буся замерла.
— Неожиданно. Обычно лазутчики не поют серенад.
Вечером весь отель собрался у окон. Крош пришёл с булочкой, которая прошептала: «Любовь и растения, это классика». Лира спустилась с чердака, объявив куст самой романтичной вещью после Арчибальда. Арчибальд отметил, что теперь у отеля есть музыкальное сопровождение.
Плющ, наблюдавший, пришёл в ярость. Выполз в сад, раздувая капюшон:
— ЭТО МОЯ СТАТУЯ! Я её первым заметил! Я на неё двести лет смотрел! А теперь какой-то КУСТ поёт ей серенады⁈
— Плющ, статуя всегда была каменная, — заметил Себастьян.
— Не важно! Морально — она моё творение!
Куст игнорировал Плюща с презрением влюблённого. Постояльцы начали делать ставки. Крош поставил на куст, сказав, что «любовь победит». Лайра поставила на Плюща «у василиска больше опыта, и я за рептилий». Морк воздержался. Бургун предложил изобрести прибор для измерения любви, но его не поддержали. Кнопка испекла пирог в форме статуи. Пирог заорал: «ЛЮБОВЬ ПОБЕДИТ!» и выпрыгнул в окно. Плющ зашипел на пирог, но тот уже летел в кусты.
Ночью я сидела на крыльце с кофе, смотря на чистое звездное небо. Издалека послышалось тихое жужжание, которое становилось все громче. К нам пожаловала пчела и села на перила. Странно, но у меня не было сил удивляться.
— Мэр в бешенстве. План с кустом провалился. Он думал, куст-людоед кого-нибудь съест, а куст влюбился. Мэр кричал на секретаря. Секретарь плакал. В мэрии бардак.
Буся удовлетворённо кивнула, делая пометку в блокноте:
— Две каверзы. Два провала. Эффективность врага — ноль. У нас теперь есть информатор и психологическое оружие. Пусть куст поёт. Мэр думал подарить людоеда, а подарил влюблённого вегетарианца. Это унизительно для него.
Я отхлебнула кофе. В саду куст затянул новую серенаду с вибрато на высоких нотах. В подвале Плющ ревновал и стучал хвостом. На чердаке Лира писала Арчибальду новое письмо на пыли. Из кухни доносился смех Кнопки, она пекла пирог, который рассказывал анекдот про куст и статую.
Отель жил своей дикой, но интересной жизнью. Пока интересной…