Страница 18 из 34
— Я хотел дать ему вторую жизнь, — растерянно сказал Морк.
— Вторую жизнь⁈ С руной Подчинения⁈ Он был бы зомби! Ходячим! Безвольным! Это не жизнь! Это проклятие!
Морк покраснел. Вампиры вообще-то не краснеют, но Морк смог.
— Я приношу извинения. Я не знал. Я думал, это бездомная мышь. Без семьи и без рода.
— Без рода⁈ — Мышось задохнулся. — У каждой мыши есть род! Даже у полевок! А полёвки нам вообще не родня!
Морк полез в саквояж и достал бутылку.
— В знак примирения. «Кровь земли. Премиум». Выдержанный томатный сок. Лучший в моей коллекции.
Мышось посмотрел на бутылку. На Морка, потом на племянника, вздохнул и дал знак гвардии опустить алебарды.
— Ладно. Но впредь никакой некромантии без согласования с мышиным двором.
— Договорились, — сказал Морк.
Племянника похоронили с почестями. Мышось написал новую главу мемуаров: «Как я спас честь рода от вампира-вегетарианца». Морк стал постоянным гостем. А томатный сок «Кровь земли» теперь стоял в баре отеля как официальный напиток для примирений.
Бургун, гном-изобретатель, приехал в четверг. Шумный, бородатый, с чемоданом, который гремел, дымился и периодически что-то выкрикивал.
— Мне нужна мастерская! — заявил он с порога. — Я изобретаю вечный двигатель! На рунах и слезах василиска!
— На чём? — переспросила я.
— На слезах василиска! Они обладают уникальной энергией! Я читал в трактате! Правда, трактат был написан сумасшедшим, но это не важно!
Я выделила ему подвал. Не тот, где жил василиск, а соседний. Бургун расставил оборудование и приступил к работе.
А ночью двигатель взорвался.
Грохот разбудил весь отель. Арчибальд пролетел сквозь стену с подносом. Кнопка выбежала в коридор с пирогом, и пирог орал: «Я ЖЕ ГОВОРИЛ!» Ворчун пришёл в ночном колпаке, посмотрел на дым, на копоть, на счастливого Бургуна.
— Я же говорил, — сказал он. — Никаких гномов. Гномы, это всегда взрывы. Всегда.
— Это был контролируемый взрыв! — возразил Бургун. — Почти. На семьдесят процентов.
Блестяшка прибежал с тряпкой и ведром. Увидел копоть. И засиял.
— КОПОТЬ! ЕЁ МНОГО! Я БУДУ ТЕРЕТЬ ЕЁ ТРИ ДНЯ! ЭТО ЛУЧШИЙ ДЕНЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ!
И да, он тёр копоть три дня. И был счастлив.
Лайра пришла в пятницу. Тихая, серьёзная, в очках и с огромным чемоданом книг.
— Я библиотекарь, а еще оборотень. В полнолуние превращаюсь в волчицу, не пугайтесь.
— Меня трудно напугать.
— Хорошо. Тогда предупреждаю, что в полнолуние я вою на луну. Это инстинкт, но я не теряю разум. Поэтому, если услышите вой, это я каталогизирую.
В первое же полнолуние Лайра превратилась в волчицу. Огромную, серую, в очках, которые каким-то чудом держались на морде. Она сидела на крыше, выла на луну и одновременно перебирала карточки каталога лапой.
Постояльцы не спали. Но утром библиотека была в идеальном порядке. Книги расставлены по алфавиту. Каталог пополнен. А на столе лежала записка: «Простите за шум. Составила три новых раздела. Лайра».
Арчибальд сказал, что это лучший библиотекарь в истории отеля. Я согласилась.
К концу недели отель был полон. Бес-булочник пёк сплетничающий хлеб. Сильфида писала любовные записки на пыли. Вампир-вегетарианец пил томатный сок. Гном взрывал подвал. Оборотень-библиотекарь каталогизировала при луне. Призрак-дворецкий смеялся над булочками с анекдотами. Василиск в подвале мирно стучал хвостом и, кажется, начал вести дневник наблюдений за гостями.
— Арчибальд, — сказала я вечером, — По-моему, у нас получилось.
— Да, миледи. Получилось. Правда, отель теперь напоминает цирк. Но это очень уютный цирк.
Я налила себе кофе. За окном выла Лайра. Из подвала тянуло дымом. Бургун испытывал новую версию двигателя. Сверху доносился шелест, Лира писала очередное письмо на пыли.
Отель жил. Я была счастлива. Почти. Мэр всё ещё не появлялся. А это значило, что он что-то замышляет.
Буся сказала: «Я слежу». И улетела в ночь.
Допила кофе и пошла спать. Завтра будет новый день и новые гости и, возможно, новые взрывы.
К этому я была готова.