Страница 17 из 34
Глава 7
Отель открывается, а постояльцы оказываются один чуднее другого
Вывеску я повесила в понедельник. «Последний шанс. Рады всем. Даже вам».
Арчибальд сказал, что это провокационно, Буся сказала, что это вызов, а я ответила, что это нормально.
Отель был готов принимать гостей. Ну, почти готов. Крыша ещё местами текла, но Ворчун поклялся, что доделает. Плющ всё ещё предлагал превращать недовольных постояльцев в камень и ставить в саду «для эстетики». Я запретила. Плющ обиделся, но Себастьян его успокоил. Как успокоил не знаю. Наверное, пообещал, что мы найдём другой способ украсить сад без окаменения.
Первые гости появились во вторник.
Крош, бес-булочник, пришёл первым. Маленький, круглый, с руками в муке и такой улыбкой, словно знал все твои секреты и уже планировал, кому их рассказать. За спиной он тащил мешок муки, корзину с закваской и противень, который гремел на ходу.
— Я слышал, тут отель открылся, — сказал он, вытирая руки о фартук. — Мне нужна комната с печью. Я пеку хлеб. Мой хлеб лучший в округе. Он разговаривает.
— Разговаривает? — переспросила вздернув бровь.
— Шепчет, — поправил он. — Сплетни, новости, анекдоты. В основном про тех, кто его ест. Очень познавательно. Вчера буханка рассказала мне, что молочник разбавляет молоко водой. Я не поверил, а потом проверил, ведь буханка была права, молочник теперь со мной не здоровается.
Я сдала ему комнату на первом этаже, рядом с кухней. Кнопка была в восторге, ведь теперь у неё появился сосед по выпечке. Правда, когда Кнопка узнала, что хлеб Кроша разговаривает, она немедленно попыталась с ним подружиться. Хлеб в ответ рассказал ей сплетню про молочника. Кнопка хохотала полчаса. Потом испекла ответный пирог, который на выходе из печи заорал: «МОЛОЧНИК ЖУЛИК!» и выпрыгнул в окно. Крош был впечатлён.
На следующее утро я застала Арчибальда в странном состоянии. Он парил над стойкой, прижимая призрачный платок к глазам, и тихо смеялся. Точнее, пытался смеяться и плакать одновременно. Выглядело это пугающе. Ни разу не видела призраков, которые рыдают от смеха.
— Арчибальд, что случилось? Ты пугаешь гостей.
— Булочка, миледи, — всхлипнул он. — Булочка с изюмом. Крош принёс мне завтрак. Я объяснил, что не ем, потому что призрак. Но он сказал: «Ты просто попробуй». И я попробовал. Призрачным ртом. Это было сложно технически, но получилось.
— И что булочка?
— Она рассказала анекдот про призрака и люстру. Я не могу его повторить, он немного неприличный, но я смеялся. Впервые за двести лет и плакал одновременно. Это было прекрасно.
С тех пор Арчибальд каждое утро «ел» одну булочку Кроша. Призрачный чай и настоящая булочка с анекдотом. Кажется, он стал самым счастливым призраком в округе.
Лира, сильфида, поселилась на чердаке. Она была воздушной, полупрозрачной и совершенно невесомой. Когда она шла, её ноги не касались пола. Когда она говорила, её голос звучал как ветер в каминной трубе. Красивая той красотой, которая бывает только у существ из воздуха и света.
— Мне нужно самое высокое место в отеле, — сказала она. — Чердак идеален. Там сквозняки. Я люблю сквозняки.
Я поселила её на чердаке. И уже через день начались проблемы. Лира влюбилась в Арчибальда. С первого взгляда, с первого призрачного чая, с первого «доброе утро, миледи». Она влюбилась в него так, как умеют только сильфиды, всей своей воздушной душой.
Проблема была в том, что сильфиды не пишут любовных записок на бумаге. Они пишут их на пыли. Пальцем. Старательно выводя каждую букву.
— Арчибальд, — сказала я на третий день, — На чердаке пыль. Много пыли.
— Я знаю, миледи. Я пытался убрать, но Лира обиделась. Сказала, что это её письма, что я стираю её чувства, а еще что я бессердечный призрак, который не понимает тонкой душевной организации сильфид.
— Ты стираешь пыль.
— Для неё это любовные письма. Очень длинные. Одно было на три оконных стекла. Я прочитал. Там было про ветер, про вечность и про то, что я «прозрачнее лунного света». Это очень трогательно, но это пыль.
Я поднялась на чердак. Пыль лежала повсюду, на подоконниках, на балках, на старых чемоданах. И везде были надписи. «Арчибальд, твой голос, как скрип половиц в моём сердце». «Арчибальд, ты прозрачнее ветра, но я вижу тебя». «Арчибальд, давай встречаться». Последнее было написано особенно крупно.
Я спустилась вниз и сказала Арчибальду:
— Не убирай чердак.
— Но, миледи…
— Не убирай. Это дипломатическое решение.
Он не убирал. Пыль копилась. Лира была счастлива. Блестяшка был в ужасе. Он стоял у лестницы на чердак и дрожал, сжимая тряпку побелевшими пальцами.
— Там пыль, — шептал он. — Её много. Она растёт. Я слышу, как она растёт. Она шепчет. Она пишет стихи. Это противоестественно.
— Не смей туда заходить, — сказала ему.
— Но чистота…
— Чистота подождёт, там любовь, — пояснила ему, надеясь на благоразумие отельного.
Блестяшка застонал и пошёл полировать дверные ручки, чтобы успокоиться. Он полировал их три часа подряд. Ручки сияли так, что на них можно было смотреться.
Граф Морк прибыл в среду. Высокий, бледный, одетый в чёрное с головы до ног. В одной руке саквояж, в другой бутылка томатного сока.
Поставил бутылку на стойку и сказал:
— Я вампир. Но я не пью кровь. Только томатный сок и иногда морковный, но это по праздникам.
— Вегетарианец? — уточнила я.
— Тридцать лет как. Лучшее решение в моей жизни и нежизни. Кровь тяжела для желудка и для совести, а томатный сок лёгок и красивого цвета. Почти как настоящий.
Он снял комнату с тёмными шторами и видом на кладбище. Сказал, что это напоминает ему о доме. За ужином выяснилось, что Морк некромант-любитель. Без лицензии, но с большим опытом. Он узнал, кто я, и тут же предложил:
— Хотите частный урок? У меня своя методика. Основанная на уважении к мёртвым и правильном дыхании.
— Давайте, что будем поднимать?
— Что-нибудь маленькое. Мышь, например. У вас есть дохлая мышь?
Я вспомнила про мышиный двор и сказала, что с мышами надо осторожно. Но Морк уже нашёл в саду дохлую мышь. Маленькую, серую. Положил её на стол. Начертил руну. Начал читать заклинание.
И тут в комнату ворвался Мышось с гвардией. Десять мышей в парадных жилетах, с крошечными алебардами.
— ОСТАНОВИТЕСЬ! — закричал он. — Это мой племянник!
— Племянник? — Морк замер.
— Племянник Грыз! Пропал три дня назад! И вот я нахожу его здесь! На столе! С руной! Вы хотели поднять его как зомби⁈