Страница 16 из 34
— Это не решение, а пто повторение проблемы, — повторила, оставаясь спокойной.
Хотя, с таким зверинцем точно можно отъехать в ближайшую лечебницу для душевнобольных.
— Повторение, женщина, мать учения и, коллекционирования.
Закатила глаза, оставив их на минуту и сходила в беседку. У меня была одна идея, правда старая, ещё с дедовых записей. Когда имеешь дело с василиском, у которого три личности, иногда нужно просто дать каждой то, что ей нужно.
В беседке, среди инструментов, лежали очки. Дед экспериментировал с фильтрами для василиска, пытался найти способ, чтобы тот мог смотреть на мир и не превращать всё в камень. Очки были странные. Одно стекло тёмное, почти чёрное, а другое розовое. Дед в заметках писал, что «Тёмное для меланхоликов. Розовое для оптимистов. Хранительнице не нужны, она и так всё видит».
Вернулась к василиску, неся очки. Себастьян уже не рыдал, а тихо всхлипывал, с несчастным видом ковыряя землю.
— Вот, — сказала с торжеством, протягивая очки. — Дед сделал. Попробуйте.
Себастьян надел очки и выбрал тёмное стекло. Посмотрел на мир.
— Всё такое… мрачное, — сказал он. — Но в этом есть своя трагическая, глубокая красота, как поэзия.
Плющ выхватил очки и посмотрел через розовое.
— О! — закричал он. — ВСЁ ТАКОЕ РОЗОВОЕ! Это прекрасно! Это чудесно! Это заговор! Точно заговор! Кто-то сделал мир розовым, чтобы мы ничего не подозревали!
— Мир не стал розовым, — сказала я. — Это просто фильтр.
— Работает же! — радостно сказал Плющ.
Они поменялись. Себастьян взял розовое и повеселел, Плющ взял тёмное и заявил, что мир полон мрачных тайн и это отличный повод для расследования. Главное, что оба были довольны.
— Вы просто выбрали удобные фильтры, — пояснила им.
— Работает же, — повторил Плющ.
Кивнула.
Положила ладони на бедра, чувствуя усталость, еще и солнце нещадно припекало. Оглянулась, выбирая где можно присесть. Взгляд упал на тенёк у яблони. Вот туда и приземлюсь, но не суждено мне было дойти.
Из кустов выскочила гигантская улитка, напугав меня до икоты. Схватилась за грудь, рассматривая чудовище.
Размером она была с хорошую собаку, раковина блестела на солнце, длинные рожки шевелились как локаторы. Она целенаправленно двигалась к грядке с салатом.
— Это что? — взвизгнул Плющ.
— Улитка, — пояснила, следя за чудищем. — Гигантская. Видимо, магическая мутация.
— Она ест наш салат! — возмутился Себастьян.
— НАШ салат? — переспросил Плющ. — НАШ⁈
Они среагировали вместе, без споров и разногласий. Василиск действовал как единый организм. Три личности, одно тело, одна цель.
Один взгляд и улитка замерла, мгновенно превратившись в камень.
— Мы… это сделали? Вместе?
— Вместе, — подтвердил Себастьян. — Ты, я, Хранительница. Мы сработали вместе.
— Хорошо, — спокойно сказала Хранительница.
И это «хорошо» стоило сотни слов. Плющ просиял, Себастьян вытер слезу, на этот раз радостную. Я стояла рядом, чувствуя, как внутри что-то теплое разливается. Получилось, трудотерапия сработала.
После стольких лет работы в департаменте, я не боялась таких существ, просто она появилась так внезапно и неожиданно…
Рия, ты теряешь хватку. Расслабилась.
Махнула рукой, уходя в отель.
Странно, откуда взялась мутированная улитка? Может этому виной разлом? Надо бы прогуляться к этому месту, разведать обстановку.
Днем я изучала дедовы дневники, пытаясь больше узнать про странный разлом, а вечером я обходила отель. Отельные преобразили его за день.
Холл сиял, полы блестели так, что в них можно было смотреться, как в зеркало, перила на лестнице больше не скрипели, окна были вымыты, и сквозь них лился мягкий закатный свет, на столах стояли свечи, Шептун расставил их по всему первому этажу. Запах воска смешивался с запахом свежей выпечки.
Ворчун починил всё, что скрипело, шаталось и падало. Он ходил по отелю с ящиком инструментов и всё ещё ворчал, но теперь это было скорее профессиональное.
Блестяшка надраил дверные ручки так, что они сияли, как золотые. Он уже закончил с ручками и перешёл к старым, дедовским доспехам.
Кнопка испекла два пирога. Один заорал: «СОЛНЕЧНО!» и выпрыгнул в окно, второй тихо сидел на столе и пах яблоками. Кажется, метеопрогноз на завтра — яблочный.
Шептун зажёг камин. Впервые за двести лет в отеле горел настоящий огонь.
Номера в отеле тоже преобразились. Они стали чистыми и пригодными для жилья. Даже мою спальню не обошли стороной, починив кровать, которая теперь гордо стояла на четырех ногах.
— Арчибальд, — позвала дворецкого, — ты только посмотри.
— Я смотрю, миледи. Я смотрю и не верю, что отель снова ожил.
Стояла посреди холла и чувствовала, что это мой дом, не просто наследство или здание, а дом.
Из подвала донёсся тихий, довольный стук хвоста. На этот раз ритмичный и спокойный.
Бум. Бум. Бум.
Кажется, василиск тоже был счастлив.