Страница 94 из 97
Глава 36
Снятая завеса
Через четыре дня Савва попросил выписать его из лечебного крыла.
Он стоял у окна, уже в собственной рубахе, и выглядел почти здоровым — только двигался осторожнее прежнего, словно не до конца доверял своему телу. Алина закончила осмотр, ещё раз проверила внешние каналы источника и убрала очки.
— До полноценного выхода в Изнанку вам рано, — сказала она.
— Я и не прошусь туда завтра. Но в Дальграде сидеть могу? В лавку сходить, с ребятами поговорить?
— Можете. Только без крепкого вина, ночных драк и попыток доказать, что вы уже совершенно здоровы.
— А если мне захочется доказать?
— Тогда придёте ко мне на повторный осмотр, и я найду у вас ещё десять причин полежать в постели.
Савва посмотрел на неё с уважением.
— Вы точно целительница, а не городская стража?
— Иногда разница очень невелика.
Он улыбнулся, забрал выписку и ушёл, пообещав вернуться через неделю. За дверью сразу послышался голос ожидавшего его товарища, затем смех и быстрые шаги по коридору.
Лавров отложил записи.
— Все четверо идут на поправку. У Мартына ещё выраженная слабость, но заражения больше нет. Хорошая работа.
— Наша общая. Вы вовремя начали поддерживающее лечение.
— Не скромничайте. Без ваших плетений я бы возился с ними ещё долго.
Алина кивнула, но не ответила. Её занимало другое. У одного из них, Мартына появились жалобы на память.
Все четверо помнили поход к пещере одинаково подробно. Помнили лагерь, спор о том, стоит ли идти в боковой проход, белые камни под ногами, неподвижное серое марево впереди. Савва с досадой вспоминал, как его стошнило ещё до того, как он успел рассмотреть вход. Третий искатель, молодой Рудик, честно признался, что хотел проверить завесу палкой, но старший успел выбить палку из рук. Даже Мартын, который подошёл ближе всех, не потерял в памяти ни маршрута, ни лиц товарищей, ни собственного возвращения в лагерь.
Это было важно.
Отравление не забирало память. Оно било по каналам и источнику у магов, изменяло ауру, вызывало лихорадку, слабость, дрожь, но не превращало прошедший день в пустое место. Иначе Алина просто списала бы странность Мартына на тяжёлое состояние.
Она нашла его в маленькой палате у открытого окна. Пожилой искатель сидел на кровати и чинил ремень от своего походного мешка. Пальцы слушались уже хорошо, только лицо оставалось хмурым.
— Ремень можете оставить, — сказала Алина. — На этот раз я не запрещаю вам полезную работу.
— Великодушно с вашей стороны.
— Мартын, я хочу ещё раз спросить о пещере.
Он насторожился.
— Я уже всё сказал.
— Я знаю. Повторять не прошу. Меня интересуют последние минуты перед тем, как вы ушли.
Мартын медленно положил ремень на колени.
— Савва сказал, будто я пошёл к завесе первым. Так и было. Камень там странный лежал, с прожилками, я хотел посмотреть. Потом пелена… она вроде как качнулась.
— От ветра?
— Какой ветер в пещере? Нет. Будто с той стороны кто-то прошёл.
Алина не перебивала.
— Я посмотрел и увидел… — Мартын нахмурился. — Высокое что-то. Не человека. Или человека в плаще. Стояло за серым. Потом меня позвали. Рудик, кажется. Я повернулся, и всё.
— Что всё?
— Всё, — повторил он с раздражением. — Будто дальше вспоминать нечего. Я знаю, что пошёл назад. Знаю, что пил воду у костра и ругался с Саввой. Но чего оно стояло там и куда делось — не знаю.
— Попробуйте описать фигуру.
— Высокая. Тёмная. Руки…
Он замолчал на полуслове. Веки его дрогнули, взгляд потерял ясность. Мартын потёр висок, зевнул так широко, что едва не выронил ремень.
— Устал я, госпожа целительница. Давайте потом.
Алина почувствовала, как холодеют пальцы.
— Конечно. Отдыхайте.
Она вышла из палаты и закрыла дверь очень тихо.
Лавров ждал в коридоре.
— Что с ним?
— С физическим состоянием ничего нового. А вот в ауре есть отдельный след. Он не похож на заражение от пелены.
— Проклятие?
— Не думаю. Скорее… сложная печать. Но у нас пока нет возможности её исследовать или снять.
Это было правдой. Алина могла узнать отпечаток, потому что уже видела подобный у Михаила. Но узнать — не означало уметь исправить. Прививка молчания не поддавалась ни обычному очищению, ни тонкой работе с ловушками. Она не сидела в каналах, как серое заражение, и не представляла собой кусок чужой силы, который можно осторожно отделить. Она была встроена в реакцию человека на определённые воспоминания.
— Понаблюдайте за ним, — сказала Алина. — Особенно если он будет говорить о пещере. И не заставляйте вспоминать через силу.
— Понял.
* * *
Влад нашёл её вечером в кабинете у окна.
Перед Алиной лежали четыре истории болезни, карта маршрута к пещере и лист, на котором она уже третий раз пыталась составить краткое заключение. Слова выходили слишком осторожными, а более точных у неё не было.
— Селена сказала, что ты здесь с обеда, — произнёс Влад, прикрывая за собой дверь.
— Она преувеличивает. Я выходила пить чай.
— Один раз.
— Два.
Он поставил перед ней стакан с водой.
— Рассказывай.
Алина не стала спрашивать, откуда он знает, что есть о чём рассказывать. Влад за последние время научился замечать её молчание лучше, чем многие замечают громкую тревогу.
— У Мартына не обычный провал памяти. Он помнит всё, кроме одного эпизода: фигуру за пеленой. Когда пытается описать её, печать уводит его в сонливость.
Влад сел напротив.
— Та самая?
— Похоже. Прививка молчания.
— Значит, за пеленой действительно был эрен.
— Возможно. Мартын мог увидеть что-то другое, а печать оказалась старой и сработала по сходной причине. Но я в это не верю.
— Что с ним делать?
— Ничего с печатью. Я не умею её снимать. И не знаю никого, кто умеет. Можно только не давить на него и следить, не усиливается ли она.
Влад провёл ладонью по краю стола.
— А заражение от завесы с этим никак не связано?
— Никак. Савва, Рудик и остальные отлично помнят всё, что с ними случилось. Пелена отравляет магическим излучением. Печать блокирует только воспоминание, которое касается эренов. Это два разных воздействия, просто они оказались рядом.
— Тогда в официальном отчёте будет только отравление.
— И наблюдение за Мартыном. Без моих догадок.
— Согласен.
Он помолчал, потом развернул вторую карту.