Страница 9 из 97
Лес по обе стороны дороги тем временем становился всё гуще и мрачнее. Деревья здесь были не просто старыми — они казались древними, замшелыми, с корнями, выпирающими из земли, как гигантские змеи. Воздух стал холоднее, пахло сыростью и гнильцой, но не противно, а как-то… естественно, что ли.
— Скоро будем в Заболоцке, — сказал Вересов, который всё это время молча слушал их разговор. — А пока помолчите. Лес слушать надо. Он сам расскажет, если захочет.
Алина прислушалась. Тишина была особенная — не мёртвая, а наполненная тысячью мелких звуков: где-то стучал дятел, шуршала мелкая живность в подлеске, ветер шевелил кроны. И в этой тишине чудилось что-то ещё — почти неуловимое, словно сам лес дышал, и дышал он ровно, спокойно, не обращая на маленькую группу людей никакого внимания.
«Быть частью всего этого», — вспомнились ей слова старого эрена.
Она вдруг подумала, что Бурундук, её родовой хранитель, наверное, понял бы их. Он тоже был частью чего-то большего — рода, памяти, земли.
Подвода мерно покачивалась, унося их всё дальше от Дальграда, от Влада, от привычной реальности. Впереди были Заболоцк, болота и, возможно, встреча с теми, кто живёт по другим законам.
Алина зябко повела плечами и запахнула плащ плотнее.
— Далеко ещё? — спросила она у Кеши.
— Терпи, барышня. Лес не любит спешки.
И лес согласно зашумел кронами, подтверждая его слова.
* * *
В Заболоцк въехали к вечеру.
Городок оказался именно таким, каким его описывали — угрюмым, приземистым, словно вросшим в землю от постоянных ветров с болот. Дома здесь строили на совесть — из мощного бруса, с крошечными окнами-щелями, чтобы тепло не упускать. Улицы были пустынны, лишь редкие прохожие кутались в плащи, да собаки лениво брехали из-за заборов.
Гостиница «Сухой корень» (название Алину позабавило) оказалась единственным двухэтажным зданием на главной площади. Хозяин, сухой, как вобла, мужик по прозвищу Кочерыга, встретил их без особого радушия, но комнаты дал — две на всех, чистые, с железными печками-буржуйками.
— Ужин в семь, — буркнул он, принимая деньги. — Запирайтесь на ночь. У нас тихо, но болото рядом, всякое бывает.
— Что может быть? — насторожилась Алина.
Кочерыга глянул на неё странно — то ли с усмешкой, то ли с предупреждением — и ничего не ответил, только дверью хлопнул.
Вересов, разбиравший вещи в соседней комнате, лишь рукой махнул:
— Не приставайте к нему с расспросами. Здесь свои порядки. Узнаете, если надо будет.
Алина фыркнула про себя, но спорить не стала.
За ужином в общей зале было людно. За длинными столами сидели местные — мужики в грубых армяках, бабы в тёмных платках, пара каких-то подозрительных личностей в углу, от которых так и разило болотной тиной и чем-то ещё, химическим. Пахло щами, ржаным хлебом и дешёвым табаком.
Вересов и Глеб торопились, они быстро перекусили и ушли по делам. Алина осталась за столом одна. Она медленно ела и слушала, о чем говорили за соседними столами, идти никуда не хотелось. За соседними столами люди говорили о своих делах. Обсуждали цены на рыбу, сдохшую корову старосты, какие-то проблемы с сеном.