Страница 31 из 97
Обед прошёл легко, почти по‑домашнему. Они говорили о пустяках: о погоде, о столичных новостях, о том, нравится ли Алине Дальград. Влад расспрашивал о её учёбе в Академии, о профессоре Зольникове, о походах в Изнанку. Алина рассказывала осторожно, не вдаваясь в детали. Она спрашивала сама о городских праздниках, о местных обычаях, о том, какие книги предпочитает читать Влад.
А потом, когда разговор затих и официант принёс десерт, медовые пряники с вареньем, Алина вдруг спросила:
— А вы, граф, почему не женаты?
Вопрос повис в воздухе. Влад помешал ложкой в чашке, не поднимая глаз.
— Я был женат, — сказал он негромко. — Давно. Родители брак устроили. Она была молода, недурна собой, хорошо воспитана. Вполне подходила для выгодного союза. Но… — он вздохнул и замолчал.
— Несчастливого? — осторожно спросила Алина.
— Несчастливого, — подтвердил он. — Она… рассчитывала на более блестящую партию. Её семья была богаче, влиятельнее, и третий сын графа Андрольева казался ей не самым удачным трофеем. Она постоянно требовала чего‑то: то нарядов, то развлечений, то внимания, словно хотелаподтверждений того, что я её достоин.
— А вы?
— А я, — Влад наконец поднял глаза, — я обижался и больше молчал, старался спрятаться от всех её требований. Не хотел оправдываться и чего‑то ей доказывать. Чем громчезвучали её слова, тем дальшея стремился уйти. В поездки, в походы, в любую даль, лишь бы не оставаться под одной крышей.
— И чем всё кончилось?
— Она погибла. Несчастный случай, — голос Влада был ровным, но Алина почувствовала в нём что‑то похожее на глухоераздражение. — Я тогда был в военном лагереза сотнивёрст от дома. На похороныне успел. Родственники смотрелис укором — «не приехал, не простился». А я… я ничего не сказал в оправдание. Да и не было оправданий.
— У вас есть дети?
— К счастью или к несчастью, детей мы так и не завели, — Влад вздохнул. — Наверное, я так и не стал бы хорошим отцом в том смысле, который вкладывают в это слово нормальные люди.
— И после её смерти вас пытались женить снова?
— Пытались, — Влад усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой. — Но я уже был не тем наивным юнцом, который позволял решать за себя. Отказался. Резко, жёстко, без торга. Отец хмурился неделю, дядя обиделся надолго, но я стоял на своём.
— А вы… не хотели жениться по любви?
Влад помолчал, глядя в окно, за которым неспешно шли горожане, а по мостовой цокали копыта лошади.
— Хотел, — Влад отставил чашку. — Но давайте не будем об этом сейчас. Я пригласил вас на обед, а не на исповедь.
Она улыбнулась и не стала настаивать.
Но когда они выходили из ресторана, Влад вдруг сказал:
— Я подумал, Алина. Если вы не против, можно сделать эти обеды регулярными. Раз в несколько дней. Для восстановления репутации.
— Какой репутации?
— Ну, вы же говорили, что поклонники попрятались. Если увидят, что вы обедаете с губернатором, возможно, осмелеют. Или, наоборот, окончательно отстанут. В любом случае, вы будете не одна.
Алина рассмеялась:
— Вы серьёзно?
— Абсолютно, — Влад придержал дверь. — К тому же мне самому нужен собеседник, который не докладывает о состоянии дел в губернии.
— Тогда договорились, — кивнула она, и в её глазах мелькнуло что‑то тёплое, почтидружеское.
* * *
Следующие дни мелькали в удивительном ритме.
Работа в больнице шла своим чередом. Вересов по-прежнему ворчал, но по-отечески. Пациенты прибывали, Алина заполняла карты, делала перевязки, иногда проводила магическую диагностику. Ее уникальные способности оказались востребованы: она успешно помогла в разрешении нескольких сложных случаев магического отравления, что было отмечено молчаливым одобрением со стороны коллег.
Софья и Марья Ивановна держались отстранённо, но больше не лезли. Ремезов, хоть и не верил в эренов, но к Алине относился ровно, как к толковой практикантке, которая не создаёт проблем.
А по вторникам и четвергам, ровно в час дня, к больнице подъезжал экипаж губернатора. Алина садилась внутрь, и они с Владом ехали в тот самый ресторан или в другое место, если губернатор хотел показать ей город.
Слухи распространились быстро. Медсёстры перешёптывались, пациенты косились, но Алина делала вид, что ничего не замечает. Егор, молодой фельдшер, однажды робко спросил, правда ли она встречается с графом.
— Мы обедаем, — ответила Алина. — Это называется дружеским общением.
Егор вздохнул и больше не провожал ее до дома. Дмитрий, молодой хирург, перестал приглашать на чай, видимо, решил, что конкурировать с губернатором бесполезно.
— Работает, — сказал Влад, когда Алина рассказала ему об этом за очередным обедом. — Ваша репутация восстанавливается.
— Скорее, вы отгоняете от меня всех мужчин, — парировала она.
— Это я виноват?
— Конечно. Теперь никто не рискнёт пригласить меня на свидание.
— А вам нужно?
Алина посмотрела на него и не ответила.
Влад улыбнулся и перевёл тему.
* * *
Дни шли один за другим, Алина уже стала собираться в столицу, поскольку ее практика заканчивалась. Влад попросил её прийти на обед не в привычный день, а внепланово.
— Есть новости, — сказал посыльный. — Граф ждёт вас в ресторане в час.
В ресторане, кроме Влада, сидел незнакомый мужчина, невысокий, коренастый, с обветренным лицом и внимательными глазами. Одет он был просто, по-дорожному.
— Алина, знакомьтесь, — Влад кивнул на мужчину. — Это Михаил. Мой человек. Он был в Заболоцке и Еловке.
— Здравствуйте, — Алина села напротив. — Что удалось узнать?
Михаил стал отчитываться. Он в Заболоцке нашёл всех трёх женщин, чьи рассказы смутили Алину. Все трое признались, что просто подшутили над столичной лекаркой. Захотели подшутить и подшутили. Михаил опрашивал их поодиночке.
Однако во время беседы с Даренкой рядом с ней была её подруга Маришка. Позже эта подруга поймала Михаила и рассказала, что её муж не раз ездил подрабатывать в Еловку, где хорошо зарабатывал. При этом, когда напивался, он часто рассказывал о «эренах», но только в пьяном виде, а наутро утверждал, что ничего не помнит. Сейчас же муж пропал, ушёл на заработки и не вернулся.
Обо всем этом Маришка рассказывала Даренке. Михаил устроил очную ставку между девушками. Даренка не стала отрицать услышанное, но призналась, что никогда не верила пьяным откровениям Маришкиного мужа. Подруга расплакалась, и на этом всё закончилось.