Страница 23 из 97
Глава 9
Чужая ошибка
Алина проснулась от того, что кто-то настойчиво стучался во входную дверь. На ней же должен был снаружи замок висеть. Большой навесной замок, которым Оксана заперла дверь. Чтобы люди думали, что дом пустует.
Алина решила не открывать, но стала быстро одеваться, стучали так, что могли вынести дверь. Наконец стучать перестали, но тут вдруг засов, на который была закрыта дверь заворочался, и отодвинулся, дверь распахнулась.
И в дом ввалились четверо. Трое людей — мужики лет под сорок, в грубой рабочей одежде, с нашивками на рукавах, которые Алина раньше не видела. Лица у них были самые обычные, крестьянские, обветренные, с въевшейся в морщины лесной сыростью. Но глаза… глаза смотрели со странной отстранённостью, будто занятые чем-то другим, важным, недоступным посторонним.
Четвёртым был эрен.
Алина узнала его сразу — тот самый, высокий, из тёмной сосны, с узловатыми руками-ветками и провалами-глазами. Он стоял в дверях, слегка согнувшись, потому что потолок в горнице был ему низковат. От него пахло смолой, прелой хвоей и ещё чем-то древним, спящим. В щелях-глазах мерцал слабый золотистый огонь — и этот огонь был устремлён прямо на Алину.
«Как они узнали?» — промелькнуло в голове. — «Оксана же говорила, дом под защитой…»
Но спрашивать было некого. А у эренах есть возможность проверить пустой дом или нет.
Один из мужиков — коренастый, с рыжей бородой — шагнул вперёд и окинул её быстрым, оценивающим взглядом.
— Опаздываешь, — сказал он без всякого приветствия. Голос у него был ровный, будничный, без тени удивления или злости. — Почему до сих пор не подошла к распределительному пункту?
Алина открыла рот — и не нашла, что сказать.
Растерянность накрыла её с головой, как холодная волна. Она ждала чего угодно — обыска, допроса, потасовки, даже магической схватки. Но только не этого. Её принимали за кого-то другого. За работницу, которая не явилась вовремя на разнарядку.
— Я… — начала она и замолчала.
— Ты чего, язык проглотила? — рыжий нахмурился. — Сказано же было — всем к шести утра на площадь. А сейчас уже восьмой час. Хозяева не любят, когда их время тратят попусту.
Алина сглотнула. В голове лихорадочно крутились варианты. Сейчас самое простое — сказать правду. Объяснить, что она не сезонная работница, что её похитили, что она прячется от Фильки. Но…
Но она посмотрела на эрена. Тот стоял неподвижно, только ветки-пальцы чуть шевелились, будто перебирали невидимые струны. Если Филька боялся рассказывать хозяевам о похищении, то с чего она взяла, что эрены встанут на её сторону? Чужая девка, без документов, без объяснений, которая жалуется на местного управляющего, который, к слову, работает на них же. В лучшем случае — выслушают. В худшем…
Она не знала, что в худшем. И проверять не хотелось.
В этот момент с улицы раздались крики.
— Пусти! Не пойду я! Я не работать сюда пришла, а в гости приехала! Отпустите, кому говорю!
Женский голос — высокий, истеричный, срывающийся на визг. Алина повернула голову к окну. Сквозь занавеску было видно, как двое мужиков тащат под руки молодую, дородную бабу в цветастом платке. Она упиралась, пыталась вырваться, кричала на всю улицу:
— Договорённости были! Я договорилась с вашими же! Я заплатила!
— Договорённости не с нами, — лениво ответил один из конвоиров. — Иди, тетка, не позорься. Все работают — и ты работай.
— Я к вам работать не нанималась. Я в гости приехала. — заладила опять баба.
Алина замерла, глядя на эту сцену. К бабе подошёл эрен — тот, что был в группе конвоиров, низкий, из серой ивы. Он коснулся её плеча своими тонкими, похожими на корни пальцами.
И женщина замолчала.
Просто — замолчала. Крик оборвался, будто ножом отрезали. Лицо её побледнело, потом обмякло, и она понуро, как овца на верёвочке, зашагала в сторону площади. Ни слова, ни взгляда, ни попытки вырваться.
Алина похолодела.
«Прививка? — подумала она. — Нет, прививка от разговоров. А это… послушание. Хозяева умеют заставлять».
Рыжий мужик тем временем нетерпеливо кашлянул.
— Ну что, надумала? — спросил он Алину. — Идёшь работать или будем разбираться, почему ты здесь прячешься?
Алина приняла решение.
— Иду, — сказала она, поднимаясь. — Простите, заспалась. С дороги устала.
— То-то, — рыжий кивнул. — Умывайся и за нами.
Она накинула платок — тот самый, серый, домотканый, что дала Оксана. Быстро оглядела комнату. Ничего ценного, ничего, что могло бы выдать её настоящую личность. Нож в пространственном кармане — на месте.
Она вышла на улицу, плотно притворив за собой дверь.
* * *
Алина рассудила так: пока её принимают за другую, она в относительной безопасности. Если кто-то из людей Фильки её узнает — тогда и будет разбираться. А пока… работа есть работа. Тем более, если за неё платят. Интересно, чем? Говорят, у эренов деньги не в ходу.
«А ещё я не хочу подставлять Оксану, — думала она, шагая в толпе опоздавших работников. — Девушка рисковала, прятала меня. Если Филька узнает, что это она меня вытащила, то ей несдобровать. Лучше я сейчас тихо схожу на работу, а потом вернусь в дом тётки, и, может быть, никто ничего не заподозрит».
Кроме того, любопытство взяло верх. Что это за работа? Куда её ведут? Эрены, порталы, сбор цветов под куполами, такое не каждый день случается.
Группа набралась человек пятнадцать — те, кто опоздал к распределительному пункту, кого забыли разбудить или кто прятался, как Алина. Их вели по главной улице Еловки к центральной площади.
Площадь оказалась большой, вымощенной серым камнем. В центре стояло что-то вроде амбара, но без стен — только крыша на толстых столбах. Под ней сновали люди и эрены — последних Алина насчитала с десяток. Они раздавали инвентарь.
Их поставили в очередь. Подходя к столу, каждый получал:
— Корзину — плетёную, с широкими лямками, чтобы носить за спиной.
— Плащ — прорезиненный, тяжёлый из клеёнки с капюшоном.
— Перчатки — длинные, до локтя, из той же прорезиненной ткани.
— И маску — страшноватую, из плотного войлока с прорезями для глаз и вставками из слюды, через которые всё вокруг виделось в желтоватом свете.
Алина надела всё это на себя, чувствуя себя то ли водолазом, то ли химиком из лаборатории особого режима.
— Что собираем? — спросила она у соседки — молодой девушки с веснушками, которая тоже облачалась в защитное снаряжение.
— Кормению, — ответила та, не поднимая глаз. — Цветы такие. Ядовитые.